Власть над сетью. Как государство действует в интернете - Анна Федорова

Самоцензура может быть продиктована либо причинами внутреннего толка (например, морально-этическими рамками), либо результатом давления внешних факторов (имеющихся в интернет-сообществе и угрожающих автору некими санкциями в случае нарушения).

За годы существования личных блогов большинство пользователей уже имеет за плечами сотни высказываний (которые подчас агрессивны, нецензурны, противоречат друг другу). Но практика их внешней оценки и использования вне изначальной площадки работает в полную силу лишь сейчас. И теперь все большее число пользователей перед размещением скабрезной картинки или сомнительного с точки зрения этики высказывания начинают задумываться не только о том, насколько оно отражает то, что хотелось выразить, но и о том, какие последствия оно может повлечь. А это, в свою очередь, приводит к изменениям в самом способе пополнения интернета контентом. Важность данного феномена иллюстрирует, например, факт, что англоязычный интернет в последние годы полнится руководствами о том, как правильно ограничивать свои проявления в социальных сетях, чтобы не навредить карьере[139].

Теперь офлайн-социальная идентичность пользователя начинает диктовать ему свои правила коммуникации. Либо пользователи предпочитают публиковать меньше контента во избежание непредвиденных ситуаций.

Причиной не публиковать информацию о себе становится для пользователей неуверенность в том, что их новости и мнения достаточно интересны и креативны, сомнения в духе «не слишком ли это легкомысленно» или «не будет ли это со стороны выглядеть как нытье и не вызовет ли контент нареканий и споров у френдленты» (вообще, наблюдается тенденция к отказу от постинга негативных мнений и эмоций)[140].

При этом примерно половиной неопубликованного контента пользователи готовы были бы поделиться при условии гибких настроек приватности — с близкими друзьями, либо с теми, кого они хорошо знают в реальной жизни, либо просто с теми, кто, как им кажется, оценит конкретный пост.

В целом же критерии выбора тем для постинга в социальных сетях сейчас таковы: относиться к тому, что публикуешь в социальных сетях, как к тому, что говорится в публичном (а не личном) пространстве[141].

Именно самоцензура станет основным инструментом ограничения контента в интернете в условиях юридической защиты свободы слова в странах западных демократий.

«То, что мы не разрешаем себе обсуждать — иногда по уважительной причине, иногда нет, — может заставить наши голоса утихнуть столь эффективно, как не смогло бы никакое правительство или корпорация… Цензура не оставила мир. Она просто находит новые пути»[142].

Обратной стороной (или закономерным продолжением) описанного процесса становится отказ от потребления некоторой информации, такой, которая может спровоцировать на эмоциональные реакции, необдуманные высказывания и резкие оценки. Потенциально такой информацией является любой контент, содержащий точку зрения, альтернативную точке зрения пользователя. Такая позиция приводит к решению вообще хранить молчание — не потреблять контент и не творить его.

Вот очень показательная рефлексия блогера:

«Я вообще стараюсь не читать то, с чем, знаю, буду категорически не согласен (за исключением ситуации, если это написано тем, кого я уже знаю и кто будет уважать мое право иметь другое мнение). И если я все-таки читаю то, что вызывает скрежет зубов и покалывание в позвоночнике, а пальцы стремятся начать строчить — я занимаюсь самоцензурой. Т. е. я не комментирую. Я не спорю. Я вообще редко что-либо говорю.

Я проверил на своей шкуре и решил не читать:

• Комментарии к новостным сюжетам.

• Плохие отзывы о любимых книгах.

• Статьи и блоги, которые проливают свет на злоупотребления или оскорбительные ситуации.

• Статьи и блоги, пропагандирующие любую религию или религиозные убеждения за счет других мнений.

• Все, что вызывает скрежетание зубов в течение первых двух предложений»[143].

Закономерным следствием описанной проблемы присутствия кого-то третьего в твоей личной блогосфере становится конфликт идентичностей и желание восстановить подлинные отношения с собой, не задумываясь о том, как будет оценен контент работодателем или кем бы то ни было иным:

«Когда дело доходит до социальных медиа, у меня есть новая стратегия. Моя новая стратегия — забыть о своей аудитории и остановить самоцензуру. Я хочу подлинных отношений в жизни, я хочу найти подлинного себя, и я думаю, что первый шаг к этому — оставить нормированный образ себя»[144].