Кремль – враг народа? Либеральный фашизм - Юрий Мухин

А в Польше в это время русские министры продолжают тратить «денежные суммы», пытаясь «пристойным способом» утихомирить расходившихся демократов. Страницы истории, посвященные этому периоду, напоминают бухгалтерские книги: «Теще коронного гетмана 1500 и 20 000, дочери его — 1300, литовскому гетману — 800, жене его — 2500, примасу — 3166 (ежегодно), духовнику его — 100, сеймовому маршалу на сейме 1738 года — 1000, депутатам — 33 000 и т. д.».

А ведь это соседние с Россией страны, Россия хорошо знала, что там творится и вследствие чего.

Да и в последующие времена при словах «цивилизованная демократия» российский император с тоской вытаскивал кошелек. Россия продала Аляску, однако посол США всю сумму в Россию не привез и на вопросы заинтересованных лиц: «Где деньги?» — начал застенчиво мяться, пока царь не сказал: «Я знаю где». США ведь цивилизованная демократия, ну как там осуществишь такую сделку, не «смазав» конгресс и сенат «откатом»?

Так что опыта у России по «демократическим преобразованиям» было полно, но она не захотела им воспользоваться, умники всегда оставались в меньшинстве.

А случаев было предостаточно. Между прочим, декабристы выбрали самый плохой. И хотя действовали они решительно (под руководством Пестеля был, например, вынесен смертный приговор всем членам дома Романовых, так что большевики, по сути, только привели его в исполнение), но достичь успеха не могли — слишком много в этот момент было законных наследников на престол, было из кого выбрать императора.

Самыми удобными для преобразований России в парламентскую республику были случаи, когда пресекались династии и дворяне становились перед вопросом: «Кого избрать царем?» И действительно, в такие моменты у продвинутых умников возникали мысли о парламенте.

В 1613 году на престол был избран первый царь из династии Романовых — Михаил. Ему было всего 17 лет, и это прощает его собственную попытку создать над собой нечто вроде боярского парламента. Церковь эту попытку юного дурака пресекла.

19 января 1730 года в возрасте 14 лет умирает российский император Петр II — внук Петра I и сын казненного Петром I сына Алексея. По линии Петра I на престол ставить было некого. Дочери Петра I Елизавете 21 год, но она слыла по-девичьи легкомысленной и ветреной. Верховный тайный совет России на таком ответственном посту ее пока не представлял. Внуку Петра I от дочери Анны было 2 года — ставить его императором было страшно, ребенку умереть в те времена ничего не стоило.

Остановились на племяннице Петра I, дочери его родного брата Ивана — Анне, герцогине курляндской. Ей было 37 лет, ее знали как умную и рассудительную женщину, и она довольно хорошо знала российский двор, так как часто посещала его.

Но Верховному тайному совету захотелось большего, и он готовит тайно конституцию страны — Кондиции, — которую Анна должна была тайно подписать перед вступлением на престол. В этой конституции о правах народа еще не говорится, в ней идет речь только о правах 8 членов тайного совета и пункты об ограничении самодержавия. Анна спокойно эти пункты подписывает, вступает на престол, но тайну отнюдь не блюдет. Узнав о происках Верховного тайного совета, российское дворянство вскипает. Большинство из них не бежит к тайному совету и не требует расширения представительства, всеобщего равного и тайного дворянского права избирать и быть избранным и т. д. (хотя были и такие). Большинство бежит к императрице со словами: «Не хотим, чтоб государыне предписывались законы… Государыня, мы верные подданные Вашего Величества; мы верно служили прежним великим государям и сложим свои головы на службе Вашего Величества; но мы не можем терпеть, чтобы Вас притесняли. Прикажите, государыня, и мы принесем к Вашим ногам головы Ваших злодеев». Анна спокойно разорвала подписанные Кондиции, и инцидент с демократическими идиотами был исчерпан, Верховный тайный совет упразднен.

А ведь могли и после Беловежской Пущи прибежать к Горбачеву офицеры со словами: «Прикажи, и мы принесем к твоим ногам головы Ельцина, Кравчука и Шушкевича». Ясно, что Горбачев не тот человек, но разве офицеры те? Разве они осознавали и осознают, что нужны только для защиты народа?