Секреты Российской дипломатии. От Громыко до Лаврова - Леонид Млечин

Но полного торжества не получилось из-за Польши и Прибалтики, которые напомнили о пакте Молотова-Риббентропа, расчленении Польши, присоединении Литвы, Латвии и Эстонии, пред- и послевоенных сталинских репрессиях. Примерно то же повторилось и в мае 2010 года, когда меньшее число мировых лидеров (несмотря на усилия Лаврова и его команды) приняли приглашение в Москву на празднование очередной годовщины Победы.

История продолжает влиять на текущую политику. Есть страны, отношения с которыми остаются не слишком хорошими почти исключительно по причинам исторического свойства. Единственный способ преодолеть вражду-честно относиться к прошлому. Беда в том, что оно часто очень несимпатично, поэтому и вспоминать не хочется. Но ведь нынешние политики не несут никакой ответственности за то, что происходило в тридцатые и сороковые годы. Зачем же проявлять ложную солидарность с теми, кто в ту эпоху совершал преступления?

Катынь — может быть, самая болезненная проблема, доставшаяся России в наследство от советской системы. Немалое число наших сограждан все еще полагает, что преступление — дело рук фашистов и на этой точке зрения надо стоять. Ведь все началось 13 апреля 1943 года, когда берлинское радио сообщило, что в деревне Катынь возле Смоленска обнаружены тела тысяч польских офицеров, расстрелянных НКВД. Зная геббельсовские приемы, в катынской истории сомневались все, даже Бенито Муссолини: итальянское правительство рекомендовало своим журналистам не писать на эту тему.

Но немцы делали все, чтобы им поверили. В Катыни собрали международную комиссию из видных европейских судебных медиков и криминалистов. Приехали представители польского Красного Креста. Исследование трупов, а извлекли четыре тысячи тел, доказало: время смерти — весна сорокового. В могилах нашлись документы расстрелянных, и даже дневники, которые польские офицеры вели до последних дней своей жизни. Это были офицеры, попавшие в советский плен осенью 1939 года.

После освобождения Смоленска в Советском Союзе создали комиссию под председательством академика Николая Ниловича Бурденко, главного хирурга Красной армии и президента Академии медицинских наук. Комиссия представила заключение, что это немецкая провокация. Сейчас рассекречены документы, показывающие, как «готовили» это заключение. Неудивительно, что комиссии поверили только в нашей стране. Но люди старшего поколения не в силах смириться с мыслью о том, что не германские нацисты, а Сталин со своими подручными совершили такое чудовищное преступление!

Немногие знают, что Главная военная прокуратура России возбудила уголовное дело № 159 «О расстреле польских военнопленных из Козельского, Осташковского и Старобельскогоспецлагерей НКВД в апреле — мае 1940 г.». С 17 марта 1992 по 2 августа 1993 года в соответствии с постановлением старшего военного прокурора управления главной военной прокуратуры работала комиссия экспертов во главе с директором Института государства и права РАН академиком Борисом Николаевичем Топорниным.

Выводы экспертов: материалы следственного дела доказывают наличие события преступления — «массового убийства органами НКВД весной 1940 г. содержавшихся в Козельском, Старобельском и Осташковском лагерях НКВД 14 522 польских военнопленных». Они были убиты выстрелами в затылок в Катынском лесу, в тюрьмах УНКВД Смоленской, Ворошиловградской и Калининской областей и захоронены в коллективных могилах в Козьих горах, селе Медное Калининской области и в лесопарковой зоне Харькова. Это было установлено в ходе проводимых военной прокуратурой летом 1991 года эксгумаций. Кстати, до села Медного немецкие войска не дошли, и одно это ставит крест на версии о том, что это их рук дело. Одновременно в тюрьмах НКВД Западной Белоруссии и Западной Украины были расстреляны еще 7 305 поляков.

Расстрелы совершались на основании чудовищного по своей беззаконности секретного постановления политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года:

«1. Предложить НКВД СССР:

1) Дела о находящихся в лагерях для военнопленных 14700 человек бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осад-ников и тюремщиков,

2) а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11000 человек членов различных контрреволюционных и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков — рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

2. Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения…»

Эксперты прокуратуры провели почерковедческую и криминалистическую экспертизы, которые подтвердили подлинность подписей Сталина, Молотова, Ворошилова, Микояна и Берии и самой выписки из постановления политбюро ЦК ВКП(б) № 13/144 от 5 марта 1940 года. Эти документы опубликованы Федеральной службой безопасности России в первом томе сборника «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Серия документов».

Документы о расстрелах хранились в КГБ. Сохранилась записка председателя КГБ Александра Николаевича Шелепина от 3 марта 1959 года с предложением Хрущеву уничтожить учетные дела расстрелянных польских офицеров:

«Непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции со всеми нежелательными для нашего государства последствиями. Тем более, что в отношении расстрелянных в Катынском лесу существует официальная версия…»

Выполняли решение политбюро начальники Калининского, Харьковского и Смоленского областных управлений НКВД. Во внутренней тюрьме областного управления одну из камер обивали кошмой, чтобы не было слышно. Пленных по одному заводили в камеру, надевали наручники и стреляли в затылок. Трупы на грузовиках вывозили за город и закапывали в районе дач областного НКВД: сюда чужие люди не зайдут. Трупы укладывали, как сардины в банке, голова к ногам, ноги к голове. Когда операция закончилась, братскую могилу засыпали землей и сажали елочки. Часть пленных из Козельского лагеря расстреляли прямо в Катынском лесу. Эти могилы и обнаружили немцы, заняв Смоленск.

Руководитель следственной группы Главной военной прокуратуры России признал Сталина и приближенных к нему членов политбюро, руководителей НКВД и исполнителей расстрелов виновными в расстреле польских граждан.

Казалось, открылась возможность подвести черту под трагедией, которая ссорит Россию и Польшу. Но произошло то, что только ухудшило ситуацию! В 2004 году дело прекратили в виду смерти всех виновных. Более того, материалы следствия засекретили. И это усилило разговоры о том, что в России скрывают и покрывают сталинские преступления.

Осторожные и дозированные признания уже звучали из уст представителей российского правительства, когда открывались мемориальные комплексы в Катыни и Медном. Но ограничиться абстрактным осуждением «бесчеловечной машины тоталитаризма», не называя имен, — значит, передать катынское наследство следующему поколению. Давно пора было назвать виновных и поставить точку в этой истории.