Секреты глобального путинизма - Патрик Бьюкенен

Она придала цель и ясность нашей внешней и внутренней политике и нашим жизням.

Два поколения вели эту войну, она началась после падения Берлина в 1945-м и закончилась падением Берлинской стены в 1989-м, с ее окончанием американцы столкнулись с фундаментальным вопросом:

Если историческая борьба между коммунизмом и свободой закончена, если Советская империя и Советский Союз больше не существуют, если русские хотят быть нам друзьями, а маоисты ступили на капиталистическую дорогу, то какова же наша новая миссия в мире? Что мы должны делать теперь?

Дебаты по этому вопросу затихли, когда Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. Джордж Буш-старший собрал мощную коалицию и выиграл войну, на это потребовалось всего только 100 часов наземной операции.

Мы определились с нашей миссией.

Соединенные Штаты были последней и единственной сверхдержавой, и торжествующий Буш объявил, что мы создадим «Новый мировой порядок». Неоконсерваторы превозносили до небес «однополярный» звездный час Америки и наступающую эру «глобальной гегемонии».

Но американцев это не убедило и не вдохновило. Они отвернулись от победителя Ирака — в сторону Билла Клинтона. В двухтысячном году Республиканская партия поддержала другого Буша, который обещал «более скромную» Америку.

Затем случилось 9/11 и развернуло зрелого Джорджа Буша-мл. к вильсоновскому интервенционизму. После разгрома «Талибана» в декабре 2001-го Буш решил переделать Афганистан по образу и подобию Айовы и начать крестовый поход против «оси зла». В его второй инаугурационной речи он объявил, что миссия Америки состоит в том, чтобы «покончить с тиранией в нашем мире».

Но мир отказался помогать. К концу 2006-го «Талибан» вернулся, Америка оказалась втянута в бесконечную войну в Ираке, республиканцы потеряли Конгресс, а крестовый поход Буша «во имя демократии» привел к тому что на выборах победили ХАМАС и «Хезболла».

В ноябре 2008-го «крестоносцев» попросили «на выход, с вещами».

Пришел Барак Обама. Обама с готовностью, как свое, воспринял и «Арабскую весну», начавшуюся в 2010 году, и свержение диктаторов в Тунисе, Египте, Йемене, Ливии и Сирии.

Пробуждение было ужасным. Когда один за другим начали падать арабские диктаторы, по землям, которыми они управляли, вскачь понеслись четыре всадника арабского апокалипсиса: трайбализм, этнонационализм, исламский фундаментализм и антиамериканизм. И тогда перед нами встал простой вопрос: если исламский мир настолько переполнен гневом и ненавистью к нам — за наши войны, оккупации, удары беспилотников, поддержку Израиля, за нашу декадентскую культуру, терпимость к оскорблениям ислама и Пророка — почему мы должны призывать к свободным выборам в тех странах, где люди будут использовать эти выборы, чтобы проголосовать за правителей, враждебных к Соединенным Штатам?

Если вероятный или неизбежный результат свержения диктаторов-союзников состоит в том, что к власти придут наши враги-исламисты, то почему мы помогаем смещать диктаторов?

Во время «холодной войны» Соединенные Штаты заводили себе друзей там, где находили их. Если они были готовы связать свою судьбу с нами, мы приветствовали их, приветствовали всех — от шаха до генерала Пиночета. Демократические диссиденты, как Джавахарлал Неру в Индии и Улоф Пальме в Швеции, находили себе место под нашим крылом.

Во время Второй мировой и «холодной» войн главный вопрос состоял не в том, пришли ли вы к власти через свободные выборы или нет — в конце концов, Адольф Гитлер был избранным канцлером Германии, — а на чьей вы стороне — с нами или против нас?

Идеология, как указывал Рассел Кирк, — это политическая религия, и вероисповедание демократии — форма идолопоклонства, поклонение ложному божеству, идолу, золотому тельцу.

И к тому же (хотя это утверждение может граничить с преступлением на почве ненависти) некоторые страны неспособны к демократии. Как говорил Эдмунд Берк: «Это предопределено внутренним строением вещей, что люди несдержанного ума не могут быть свободными. Их страсти являются их путами».

Перед лицом той необузданной ненависти к Америке, распространившейся по всему арабскому и исламскому миру, мы снова сталкиваемся с определяющим моментом. Какова теперь наша миссия в мире? Какова теперь должна быть главная цель американской внешней политики?

Какую глобальную задачу мы должны поставить перед собой теперь, какую цель должны преследовать с нашей триллиондолларовой обороной, спецслужбами, бюджетом иностранной помощи, дипломатическим и военным присутствием, распространившимся на все континенты и на большинство стран мира? Бушевский «Новый мировой порядок», учитывая наше стратегическое угасание, а также сопротивление России, Китая и исламского мира, уже является историей.

Крестовый поход «за демократию» Буша II и принятие Обамой «Арабской весны» освободили и привели к власти силы, гораздо менее восприимчивые к пожеланиям Америки, чем деспоты и диктаторы, свергнутые при полном нашем одобрении.

Все три представления оказались иллюзиями. К стране, двигающейся к банкротству со скоростью наращивания долга на 1 триллион долларов в год, утомленной столетием крестовых походов, наверное, можно применить слова Джона Куинси Адамса: «Америка не идет за границу в поисках чудовищ, которых надо уничтожить. Она — поклонница свободы и полной независимости. Она — поборница и защитница свободы и независимости, но только своих собственных».

2012 г.