Страж нации. От расстрела парламента – до невооруженного восстания РГТЭУ - Сергей Бабурин

26 апреля 2012 г. следователь допросил в качестве свидетеля Федорова Виктора Викторовича, 1 5 июня его допросили повторно. Кто интересует следствие? Константинов, Феоктистов, Владимир Тор.

А имеющиеся в материалах дела данные ГУПЭ МВД РФ? Сведения о лицах, входящих в круг общения, составляют 24 страницы убористого текста (т. 10, л.д. 100–123).

Меня лично заинтересовало, почему в части, касающейся Бабурина С.Н., с каким-то недобрым оттенком особо оговорено, что я последовательный сторонник объединения с Белоруссией. Может быть, я чего-то не знаю, и стремиться к объединению с Белоруссией уже является антигосударственной деятельностью?

Это чудо, что преступление 3.12.11 года вообще не сделали умышленным деянием группы лидеров русского национально-патриотического движения. Помешала славянская национальность погибшего, да и алиби, очевидно, оказались у всех. Но алиби Д. Константинова решили принести в жертву.

3. Ярким показателем политического заказа и изменения этого заказа в течение декабря 2011 — февраля 2012 года могут служить меняющиеся показания единственного свидетеля обвинения, находившегося на месте преступления, А.А. Софронова. Не буду повторять анализ этих показаний Софронова, проделанный адвокатом В.П. Шкредом, речь пойдет только о динамике показаний свидетеля.

А. Софронов называет себя близким другом убитого Темникова, что, однако, не было подтверждено в судебном заседании отцом погибшего. Следствие вообще не рассматривало версий, что Темников и Софронов вступили в конфликт с лицами, с которыми у них первоначально могли решаться некие деловые вопросы. Отдельные свидетели видели только конец истории. Начало не видел никто, оно предстает лишь в виде менявшегося в принципиальных деталях сказания в исполнении Софронова. Сценарий и режиссура сказания — на совести талантов, оставшихся для нас всех в тени.

То, как менялись показания свидетеля Софронова, очень четко укладывается на этапы шантажа в отношении Д.И. Константинова.

Протокол допроса 04.12.11. Свидетель Софронов дал показания об обстоятельствах дела. На него и А.Н. Темникова напали, он убежал, о том, что Темников погиб, узнал позднее от лиц, оказывавших ему медицинскую помощь. Увидел он Темникова после своего бегства уже только мертвым.

Убежден, это самый точный протокол допроса и самые искренние показания Софронова. Он составляет фотороботы двух человек, которые его избивали. 15.12.11 Софронова допрашивают второй раз.

Проходят два месяца, к работникам уголовного розыска плотно присоединяются своим расследованием ГУПЭ МВД России и Управление «М» ФСБ РФ.

04.02.12. свидетеля Софронова допрашивают вновь. В присутствии понятых он уверенно по фотографии опознает Константинова как человека со своего фоторобота, в компании которого был кто-то, убивший Темникова. Константинов, по уверенным, подчеркивается в протоколе, показаниям Софронова, был на месте преступления и избивал его, Софронова. Протокол Софроновым был прочитан лично, замечания к нему у Софронова отсутствовали (т. 2, л.д. 4, 5).

Мы с вами помним, что и при допросе в суде Софронов, объясняя, почему фоторобота два и кто на них изображен, первоначально повторил эту версию, но запутался при объяснениях, что же делал Константинов, бил его или убивал Темникова.

Кого-то устраивал в начале февраля 2012 г. вариант сделать из молодого и перспективного политического лидера Д. Константинова заурядного хулигана. Но Константинов, узнавший от Феоктистова о намерении российских спецслужб включить его фигурантом в какое-либо уголовное дело, вместо того, чтобы испугаться и навеки спрятаться, продолжил свою политическую деятельность и стал публично рассказывать о попытке его завербовать в осведомители ФСБ.

Должна нас смущать и еще одна вещь. Фоторобот Софронов использовался розыскниками в полиции и в феврале 2012 г., а в материалах уголовного дела имеется рапорт оперуполномоченного Агешева И.В. о проверке Д. Константинова как возможного подозреваемого по месту его жительства. «Установлено, что по адресу регистрации бывает нерегулярно, чем занимается не известно» (т. 3, л.д. 2, 3). Дата рапорта — 21 декабря 2011 г.

Вернемся к А.А. Софронову.

21.03.12. оформлен протокол следующего допроса свидетеля Софонова. На этот раз свидетель уже утверждает, что Константинов избивал не его, а Темникова, и он, Софонов, видел в его руке «блестящий предмет».

Уже на другое утро, в 10.00 22.03.12. дома задерживается Д. Константинов. Его подвергают запугиванию до 16.25, после чего доставляют в ОВД и тут же оформляются повторное опознание (что не предусмотрено УПК) и очная ставка Софронова с Константиновым. Протокол повторного опознания аккуратно отпечатан, в том числе данные и показания Софронова, что «когда лицо № 3 и Темников побежали на улицу, я увидел в его руке нож». Константинов на обороте протокола опознания написал заявление, что на свидетеля оказывалось давление, он фактически не назвал номера, под которым опознал Константинова, даже не взглянул в его сторону (т. 3, л.д. 11–14).

В протоколе очной ставки свидетель также заявляет, что видел не только драку Константинова с Темниковым, но и то, как Константинов замахнулся ножом на Темникова. Примечательно, что Д. Константинов и адвокат О. Михалкина отказались подписать протокол очной ставки.

Действительно, взгляните на протокол очной ставки, Ваша честь! В нем отпечатаны Ф.И.О. и паспортные данные бессменных понятых по делу Константинова, Векина и Российского (они, действительно, фигурируют во многих протоколах дела). Напечатан ответ Д. Константинова о том, что свидетеля не знает, раньше не видел, неприязненных отношений не имеет. А вот Ф.И.О. адвоката О. Михалкиной вписано в протокол от руки — очевидно, следователь не знал заранее, кто из адвокатов подъедет на опознание, а то и вообще рассчитывал обойтись без адвоката.

С полным на то основанием адвокат О. Михалкина записала на протоколе очной ставки: «Данный протокол очной ставки является сфабрикованным. Мой подзащитный на вопросы следователя отвечать отказался, в том числе на вопрос о том, знает ли он Софронова А.А. Сведения следователь записывал самостоятельно, Софронов А.А. того, что написано в протоколе очной ставки, следователю не сообщал» (т. 3, л.д. 37).

Именно тем, что обвиняемый и его адвокат поймали следователя Звонкова С.А. на фальсификации, указали на злоупотребление следователем служебным положением, следует объяснить немедленное заявление Звонкова об угрозах в его адрес, о реальности угроз в адрес следователя и свидетеля. Против Константинова тут же возбуждается дело по ч. 2 ст. 296 УК РФ (угроза в связи с осуществлением предварительного следствия). Впоследствии в этой части обвинение снято, дело прекращено, но сделано это было не из гуманизма и соответствия закону, а из-за нежелания как допрашивать по этому эпизоду О. Михалкину, так и направлять дело Д. Константинова в суд присяжных (чему служит и переквалификация с ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ). Театр абсурда с якобы угрозами Константинова сыграл свою роль: даже мы с вами в судебном заседании не стали обращать особого внимания на явно сфабрикованный протокол очной ставки.