Безнадежные войны. Директор самой секретной спецслужбы Израиля рассказывает - Яков Кедми

Во время ближайшей поездки на Украину я встречался также и с главой правительства Украины. Мне было известно, что он знаком с этим человеком в Израиле. Я поинтересовался у премьер-министра, есть ли какие-либо подозрения в отношении этого человека или ведется ли следствие. Его ответ был: «С какой стати? Нет никакого следствия и никаких подозрений. Он честный человек». Вернувшись в Израиль, я написал отчет, в котором указал, что согласно заявлению премьер-министра Украины против данного лица нет никаких подозрений и не ведется никакого расследования. Отчет я направил главе правительства Израиля и руководству полиции Израиля. У полиции не оставалось выхода, и она направила письмо в Министерство внутренних дел Израиля, что по данному лицу у них нет возражений для предоставления ему гражданства Израиля. Но, зная, с кем я имею дело, я направил письмо в МВД Израиля, в котором требовал признать данного человека гражданином Израиля с момента подачи им заявления об этом, то есть полтора года назад, поскольку затяжка в предоставлении гражданства произошла не по его вине и он не должен ждать еще год до получения паспорта. Наконец-то дело уладилось и ему дали гражданство и выдали паспорт. Но возникают вопросы: а если бы он случайно не наткнулся на меня? Если бы я не влез в это дело до мельчайших подробностей? Если бы глава «Натива» не использовал свои возможности и связи? Если бы этот человек не был знаком с премьер-министром Украины? Что бы тогда было? И самый пугающий вопрос: сколько подобных случаев произвола было и есть в Израиле?

Однако на этом все не закончилось. Прошло лет шесть-семь. Этот человек уже приобрел квартиру в Натании. По своим делам он несколько раз в год выезжал за границу. В один прекрасный день, когда он вернулся из заграничной поездки, у него отобрали израильский паспорт. Согласно объяснению МВД Израиля, они провели проверку паспортов всех прибывших из бывшего СССР и обнаружили, что когда ему выдали паспорт, то в то время не прошло года с момента предоставления гражданства и до получения паспорта. Я уже к тому времени оставил «Натив», но, поскольку я был знаком с этим случаем, решил вмешаться. Министром внутренних дел был известный борец за права человека, герой борьбы за выезд евреев СССР в Израиль, Натан Щаранский. В письме ему я подробно описал этот случай, объяснив, что произошла бюрократическая ошибка. Через месяц я получил ответ из Министерства внутренних дел, что они не находят дела. Я обратился в «Натив» и попросил выслать в МВД копии всех документов по этому делу. Прошел месяц, и никакого ответа. Я опять обратился в канцелярию министра внутренних дел Щаранского. После нескольких обращений пришел стандартный бюрократический ответ: поскольку во время выдачи паспорта (семь лет назад!) не прошло года с момента предоставления гражданства, решено забрать паспорт. Никакие обращения к Натану Щаранскому, герою борьбы за права человека, не помогли. Это уже было слишком для меня, и я резко выразился в прессе по поводу действий Министерства внутренних дел Израиля. Я сказал, что советский ОВИР не доходил до такой изощренности в издевательствах над евреями, добивающимися выезда в Израиль, как МВД Израиля в своем отношении к приезжающим и пытающимся приехать в Израиль из бывшего СССР. Я возмущался не только этим случаем, но и многими другими. Не раз, когда новоприбывшие обращались ко мне со своими проблемами, я пытался им помочь, обращаясь в Министерство внутренних дел. Например, однажды в кафе официантка рассказала мне, что она приехала по программе НААЛЕ. Она закончила обучение в школе и в ожидании продолжения учебы подрабатывала в кафе. Она не могла получить израильский паспорт, поскольку в рамках программы посетила свою маму в России. Согласно условиям программы, которые мы определили, дети могли раз в год посетить родителей. Невозможно и бесчеловечно отрывать детей от родителей: они должны видеться хотя бы раз в год. Чиновники Министерства внутренних дел Израиля заявили ей, что, поскольку она выезжала из Израиля, они начнут заново отсчет ее пребывания в стране со дня ее возвращения и только по истечении года она сможет получить паспорт. После нескольких моих обращений в канцелярию Щаранского ей выдали паспорт. Я обращался ко всем министрам внутренних дел. Но меня возмутил тот факт, что Натан Щаранский в своей борьбе за права человека не включал в эту категорию ни новоприбывших из Советского Союза, ни граждан Израиля. Он продолжал «воевать» за права человека в России, но не за права человека своих соплеменников в своей стране.

Неоднократно мне приходилось сталкиваться с «профессиональной» работой полиции Израиля с «русской мафией». Но рекордом был прославленный список 36 подозреваемых в принадлежности к преступному миру бывшего СССР в Израиле, составленный полицией Израиля. Я попросил от полиции копию списка. Причина была простая – мы хотели знать, есть ли в нем евреи и есть ли в нем люди, с которыми у нас есть те или иные контакты. Полиция под разными уловками уклонялась от передачи нам списка. Половина Израиля видела этот список. Не раз я слышал от крупных израильских бизнесменов об их отношении к именам, указанным в списке, но нам, в «Натив», полиция под разными предлогами список так и не передавала. Я обратился в канцелярию премьер-министра, и по их указанию нам, наконец, переслали копию списка. Не все, но большинство имен были мне знакомы. Во многих случаях я видел почти дословное цитирование моего отчета о возможности проникновения преступного мира из бывшего СССР, написанного несколько лет назад. Я решил никак не относиться к этому, хотя превращать недоказанные подозрения и слухи и сплетни в оперативную базу информации и на основе этого определять, кто преступник, по меньшей мере не профессионально. Но в отношении одного имени я просто не мог остаться в стороне: Владимира Гусинского. Владимир Гусинский стоял во главе Российского Еврейского Конгресса и в этом качестве пользовался поддержкой Израиля и премьер-министра Израиля. Я не мог допустить, чтобы мы его поддерживали и чтобы премьер-министр Израиля встречался с человеком, подозреваемым в принадлежности к организованной преступности в Израиле.

Прежде чем мы решили поддержать Конгресс и Гусинского, мы проверили по нашим каналам в России, кто такой Гусинский, откуда он и каковы его отношения с законом в России. На основе наших проверок мы рекомендовали премьер-министру Израиля, министрам и государственным служащим принимать и встречаться с ним. Прочитав его имя и обоснование в списке «русской мафии» в Израиле, я не знал, смеяться или плакать. Там было написано, что Гусинский не еврей, что в России он подозревается в ограблении банка и что он является компаньоном Григория Лернера. Я был знаком с мамой Гусинского, вечная ей память, чистокровной еврейкой. И отец Гусинского был евреем. Мы это проверили по записи в загсе о рождении Владимира Гусинского, где было указано, что оба его родителя евреи. Как принято, об этом было составлено официальное донесение, переданное в канцелярию «Натива». На самом деле жена Гусинского не была еврейкой. Как полиция Израиля превратила еврея в нееврея, без всякого основания, сочинив историю о фиктивном браке?! Фиктивном до такой степени, что от «фиктивности» у них родились два сына. Правда, это не имело значения, ведь заведующая отделом регистраций в Министерстве внутренних дел Израиля заявила, что наличие общих детей еще не доказательство в ее глазах, что брак не фиктивный, и такое предписание было ей дано своим подчиненным.