Заря цвета пепла - Владимир Свержин

— Да, это серьезно меняет дело. — В этот миг Талейран изображает обеспокоенность на лице, но я знаю цену подобным гримасам. — Что ж, я не возражаю, вы получите мадемуазель де Морней. Кстати, вы знаете, что ее настоящее имя — Камилла Готье?

— Знаю.

— О, даже так? Я могу посмотреть на карту?

— Да, пожалуйста. — Я подхожу к столу и протягиваю ловкому дипломату драгоценный свиток.

Он смотрит внимательно, оценивая мою работу, и я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы услышать его лестную оценку, потому как в свое время я имел твердое «отлично» по военной картографии. Правда, нарисованный мной крестик, при самых удачных обстоятельствах, сужает радиус поиска до пяти миль, но это все же лучше, чем ничего. Кто обещал, что будет просто?

— Да, отменная работа, — продолжая разглядывать карту, вскользь кивает Талейран. И продолжает, словно между прочим: — А скажите, мой дорогой барон, разве генерал Бернадот не отправил вас с секретным предписанием в Тулон?

— Вам даже это известно? — хмыкаю я. — Да, отправил. Но я решил завершить касающиеся нас обоих дела.

В этот момент я уже становлюсь ненужным Метатрону — самонадеянный дурак, имевший на руках полную охапку козырей и так нелепо сдавший партию. Я не столько вижу, сколько чувствую, как он нажимает под столом педаль, открывающую ублиетку. Привет от моей, — хвала Господу, мнимой — тещи, Екатерины Медичи. Если, не дай бог, Камилла не справилась с заданием или хозяин кабинета заметил подвох, есть мизерный шанс успеть схватиться за столешницу. Мгновение, еще одно. Ничего не происходит. Шарль Морис поднимает на меня недоуменный взгляд и давит на педаль, уже не скрываясь.

— Это все золото, — с участием говорю я.

— Что?

Я повторяю:

— Золото. Стоит заклинить луидором ту железку, на которую вы сейчас давите, и она перестанет работать. — Талейран побледнел. — Знаете, маркиз, я очень не люблю, когда из меня пытаются сделать фарш.

Второй консул порывисто вскочил, хватаясь за карман, вероятно, там у него на всякий случай заготовлен пистолет.

— И ловить пули мне тоже не нравится. — Я кувыркнулся через стол и оказался лицом к лицу с противником.

Короткий тычок левой под ребра. Мой собеседник явно не привык к таким некуртуазным, но весьма эффективным дипломатическим шагам. Он мешком оседает мимо стула, хватая ртом воздух. Я хлопнул в ладоши, в переговорную ворвались Кадуаль и его бойцы.

— Этого связать, рот заткнуть.

— Прикажете убить? — поинтересовался Кадуаль.

Я вздохнул: логика событий требовала именно такого решения, но все же убить Талейрана… не поднималась рука. Я покачал головой:

— Нет. Возьми эту карту — это в Новом Свете. Сейчас ты отправишься к Атлантике, я организую тебе приказ консула реквизировать любое судно для нужд Республики.

— Республики? — переспросил генерал.

— Консул не может написать иначе. Ты отвезешь этого человека на противоположный берег океана. Начинай поить его здесь, в Париже, и пусть пьет всю дорогу, чтобы он не просыхал ни на минуту. Называй его Жан или Анри, неважно. Когда убедишься, что там, в Америке, он и сам себя так называет, можешь возвращаться. Карту отдашь ему. И убеди, что он приехал сюда из-за нее. Если сильно поторопишься, возможно, успеешь на коронацию. Уверен, новый государь будет рад видеть тебя.

— Эх! — горестно вздохнул Кадуаль. — Как прикажете. А только куда проще было бы прикончить…

* * *

Мне пришлось догонять армию целый день. Бернадот выступил навстречу своему вечному сопернику, едва получив по гелиографу сообщение о высадке Бонапарта и о его встрече с дофином. Я скакал мимо полков, марширующих в сторону Луары, вскользь бросая взгляд на лица солдат: они были мрачны и усталы, хотя армия только выступила в поход. Иногда офицеры командовали петь, чтобы взбодрить понуро шагающие роты. Но песня сникала, едва начавшись. До веселья ли — не дай боже, и впрямь придется пойти в штыки на своих же братьев-французов, с которыми недавно воевали в одном строю. До песен ли тут?! Среди бравых усачей, топтавших сейчас пыльные дороги Иль-де-Франса, было немало тех, кто воевал под знаменами Бонапарта в Италии. Каково было им сейчас слышать, что любимый сын Марса, их вождь, их герой, их разлюбезный «маленький капрал», — предатель Отечества и коварный враг? Можно было не сомневаться: если, не дай бог, дело дойдет до настоящей схватки, ни превосходство в численности войск и артиллерии, ни полководческий дар Бернадота не смогут превозмочь нежелания армии воевать. Без сомнения, и сам первый консул понимал это, но гнал от себя опасные мысли, надеясь, что его личная храбрость и неприязнь к Бонапарту зажгут войска.

Вечером, когда трубачи передали вдоль колонн команду «прекратить движение и становиться лагерем», мне все же удалось нагнать голову армии. Весь в пыли, так что едва были различимы цвета мундира, я подъехал к шатру первого консула и, спешившись, отрекомендовался дежурному офицеру:

— Майор Арно к генералу Бернадоту.

Тот кивнул. Мы уже виделись с ним прежде в Париже в штабе его превосходительства. Моего знакомого не было минуты две. Когда он вернулся, на лице его было написано недоумение.

— Консул приказал арестовать вас, майор. Потрудитесь сдать оружие.

— Вот как? — Сидеть под арестом и дожидаться трибунала никак не входило в мои планы. И Бонапарт, и Бернадот славились необычайной скоростью переходов. До роковой встречи оставалось совсем немного времени. Я окинул взглядом почетный караул, окружающий шатер главнокомандующего, — не пробиться. Это только в кино герой без труда раскидывает толпу вооруженных противников, отпуская при этом шутки-прибаутки. А здесь, как пел Лис, «степь да степь кругом» — стопчут и не заметят, да еще и штыками потыкают, жив ли? Но прорваться надо.

Я широко развел руками:

— Это неразумно.

— Таков приказ.

— Ну, если приказ. — Я начал медленно отстегивать саблю, большим пальцем поддевая эфес под крестовиной, чтобы слегка выдвинуть клинок. Видит Бог, я этого не хотел. Старая шутка, которой научил меня один из наших оперативников, Такэдо Мацури. Отстегнув саблю, я кладу ножны на внешнюю часть ладоней и, кланяясь, протягиваю клинок дежурному офицеру. Тот делает шаг вперед, чтобы принять оружие. Да здравствует искусство иай-до — мгновенного выхватывания меча: правая рука идет вверх, левая — вниз, и эфес сабли оказывается в ней. Доля секунды, и клинок уже вышел из ножен, еще столько же, — ее острие застыло у сонной артерии дежурного офицера. Часовые, спохватившись, начинают вскидывать ружья, но мой противник командует им остановиться.

— Чего вы хотите? — Его голос становится хриплым от волнения.

— Дружище, я очень прошу, вернитесь к генералу Бернадоту и скажите, что мне непременно нужно его видеть.

— Вы понимаете, что вас за это расстреляют?