Восстание Персеполиса - Джеймс Кори

Они встретились взглядами. Довольно долго ни один не заговаривал. Только гудела станция.

– Ну вот, – сказала Бобби, сделала пару вдохов и продолжила: – Что это было, так тебя и так?

Амос сглотнул. Уже не так больно. Он хотел сесть, попробовал и передумал. Даже на потолке виднелись брызги крови. Одно пятно походило на морду смешного песика.

– Я, – начал он и тоже глотнул воздуха. – Я ничего не хочу. Понимаешь?

– Ни фига.

– Люди… людям всякого хочется. Детей. Или прославиться, разбогатеть чего-нибудь. Из кожи лезут, чтобы добиться. А я просто ничего не хочу. Ничего такого.

– Ну-ну, – поддержала Бобби.

– Только ни хрена. Не помню, когда началось, только захотелось и мне. – Он ждал, что в горле снова встанет ком, не дождался и продолжил: – Хотелось, чтобы Персик умерла дома. Среди родных.

– На «Роси», – поняла Бобби. – С нами.

– Да, вот чего я хотел. Только после Фригольда все посыпалось. То, что отвалились Холден с Наоми, было еще не худшим, потому что они сами так решили.

– Да и не ушли они в конечном счете, – напомнила Бобби.

– А потом из лаконских врат вы валилась эта здоровенная хрень, и вот мы отрезаны от «Роси», и шанс его вернуть уходит так далеко, что не поймаешь. И знаешь что? По ней видно, что ей, в общем, все равно, только не все равно мне. А потом… стало еще паршивей. Я свихнулся. Лезли в голову мысли, которых я и думать не хотел. Ну, ты знаешь.

Они долго молчали. Амос снова попробовал сесть и на этот раз справился.

– Хорошо, – сказала Бобби. – Я понимаю.

– Понимаешь?

– Более или менее. Достаточно.

Она встала, держась за стенку, и протянула ему руку. Он принял, обхватил ее запястье, а она его. Общим усилием они подняли его на ноги. У Бобби на лице почти не осталось следов, хотя на шее уже набухали синяки.

– Ты и впрямь выбила из меня дурь, – сказал он.

– Проще было убить. – Бобби улыбнулась измазанными в крови зубами. – Но, похоже, ты, балбес, нам еще пригодишься.

Он кивнул. Она была права по обоим пунктам.

– Надо найти тебе льда, – сказал он.

– Пошел ты, – отмахнулась Бобби. – Размахнись я хоть вполсилы, мы бы весь лед на твое хозяйство извели.

– Точно. Но потом бы я дал тебе попользоваться.

Она еще раз показала красные зубы и повернулась к двери.

– Эй, Бабец, – позвал Амос. – Без обид, а?

– В другой раз, как захочется кого-нибудь побить, не надо мне хамить.

Он хихикнул. Смеяться было больно.

– Ищи я, кого побить, к; моим услугам была бы целая станция. Но вот насчет быть побитым в драке весь выбор, в общем, сводился к тебе.

Бобби задумалась.

– И то верно.

До гальюна он добирался минут пять. Отмылся, как сумел, но нужно было бы еще переодеться, да и глаз, когда он отмочил засохшую корку, снова начал кровить. У Сабы должен найтись кто-нибудь, чтобы наложить шов. Но сперва одежда.

– Господи Иисусе, – испугалась Персик, когда он вошел. – Что случилось?

– А? A-а, ты об этом. Мы с Бабцом побоксировали немножко. Неудачно подставил физиономию. Пустяки.

На ее лице отразилась борьба между недоверием и желанием поверить даже в такую прозрачную ложь. Амос бросил взгляд на ее ключицы, ожидая, что всплывет прежнее желание сломать, но ничего такого не было. Вот и хорошо.

– Зря ты такой злой, – сказала она наконец.

– И то верно, – согласился Амос. – Ты куда собралась?

– Размазывать кашу по щекам.

– Соблазнительно. И я с тобой.