Тени Богов. Искупление - Сергей Малицкий

– Я ничего не могу сделать! – в слезах крикнула Рит.

Рядом, прижимая тряпицу к рассеченному плечу, в растерянности стоял Дум. За его спиной Фаре держала за шиворот багрового от возмущения Эфа.

– Амма, – Ло Фенг нашел взглядом беловолосую спутницу, которая спустилась к месту схватки к ее завершению. – Прими мое почтение, мать-основательница, но ты же сказала, что никто не погибнет сегодня?

Амма затянула узел на мешке, в котором только что копалась, поднялась и пожала плечами:

– Никогда не думала, что эйконец способен беспокоиться о чем-либо, кроме своего клана или собственного контракта. Впрочем, даже это не должно вызывать у эйконца беспокойства. Что тебе до этого паренька? Какая разница, когда он сдохнет? К тому же прорицание редко сбывается в точности. А иногда не сбывается вовсе.

Видно что-то звериное или ледяное проявилось на лице Рит от этих слов, потому что Амма вдруг изобразила улыбку и добавила:

– Хотя, я никогда не ошибаюсь. Так что до завтра он протянет в любом случае. Не волнуйся, воин покоя, и пусть не волнуется твоя подруга. Не забывай, всему есть своя цена.

Она подошла к Сли, решительно отодвинула в сторону Рит, но не взялась за вывалившиеся из живота вора потроха, а поймала его голову в ладони, сжала их и медленно проговорила, глядя в помутневшие глаза парня:

– А ведь ты не вор. Ты убийца. Конечно, вор тоже может научиться так же метать ножи, но вряд ли он при этом будет так холоден. Когда человек убивает кого-то, конечно, если он не потерял разум от вина, травы, ненависти или еще по какой-то причине, то он всегда становится сам собой. Перестань хныкать, покажись. Сбрось шелуху.

– Так легче, – шевельнул трясущимися губами Сли. – Легче плакать, когда больно, чем не плакать. Легче кричать, чем не кричать.

– Да, – кивнула Амма. – Во всяком случае теперь ты знаешь, что чувствует умирающий. Скольких ты убил? Не здесь, а там, где был тем, кто есть? Здесь ты сразил четверых. Достойно, несмотря на то, что половину работы за твоих спутников вновь сделал эйконец.

– Пятьдесят четырех, – прохрипел Сли, дрожащей рукой сдергивая рукав с другой руки, на которой были вытатуированы цветы – россыпь крошечных синецветов. – Я убил пятьдесят четырех человек. Вот, смотри. Пятьдесят отметин на моей руке! Последних не успел отметить!

– А отправил тебя на плаху тот, для кого ты и убивал? – поинтересовалась Амма.

– Да, – выдохнул Сли. – Граф Пелко Сотури. Он именно так устраивает дела. И он хотел убить меня в Водане последним. Чтобы я насмотрелся на чужие смерти перед собственной. Рит меня сняла со стены!

– Чем же ты ему не угодил? – нахмурилась Амма, продолжая удерживать в ладонях голову Сли.

– Оставил в живых девчонку, – растянул посиневшие губы в улыбке Сли. – В Гордине. Убил одного купца, который не хотел в чем-то уступить графу, старшего сына купца, жену сына, двоих слуг, а дочку садовника не смог убить. Пять лет. Как на цветок наступить? Отнес ее к матери. Граф узнал и убил и ее, и мою мать. А меня… Так что все правильно. Я и должен был сдохнуть.

– Конечно, – кивнула Амма. – Но не сегодня.

Она резко разняла руки, и Сли словно лишился опоры. Глаза его закатились, и он неминуемо упал бы на вымазанную кровью траву, если бы Амма не подхватила его и не уронила ему в приоткрытый рот несколько капель из крохотного пузырька, который прятала на груди.

– Ты все правильно делала, – похвалила она Рит. – А теперь быстро принеси кипяченой воды, на стоянке я видела котел над углями, самого крепкого вина, шелковую нить и хорошую стальную иглу. Гнутую. Нет? Простую? Тоже нет?

Рит замерла в растерянности, и Амма со вздохом покачала головой.

– Тогда только кипяченой воды и мой мешок. И побыстрее. И ты, – Амма посмотрела на Дума. – Не отходи далеко. Твою рану тоже надо бы осмотреть. Твои воины хорошо сражались, эйконец. Но геллы были одурманены. Где-то недалеко жнец. Таких надо брать на стрелы, не стоит их подпускать близко.

– Что делать с трупами? – поморщилась Кенди, взглянув на застывшие на портах Сли вывалившиеся из его живота потроха.

– Свалим их в кучу, – словно избавился от столбняка Ло Фенг и, повернувшись к Фаре, крикнул. – Можешь отпускать сына. Пусть приучается хотя бы к мертвому врагу. Как тебя там? Эф? Помоги нам. И не жалей об упущенных схватках. Чем их меньше, тем лучше. А ты, Фаре, попробуй собрать геллских лошадок. Куда умчалась Шаннет, Кенди?

– Нас выдал дым, – проворчала Кенди. – Придется быть еще осторожнее. Таких отрядов с этой стороны долины немало. Они ловят разбойников, разбежавшихся из Лока. Тех, что поглупее. Охотников, которых тянет в эти леса, все ж таки не вандилские чащи. Старателей. Ближе к Мертвой степи в речушках, текущих с гор, попадается золотишко. Так что Долина милости оказалась вовсе не такой уж безлюдной. Эти геллы гнали под сотню пленников к менгиру на краю вандилского леса. Оставили с ними дозор в полдюжину клинков, а сами сюда. Ну и Шаннет помчалась. Что для нее полдюжины старичков?

– Странно, – заметила Амма, вставляя в кривую иглу шелковую нить. – Насколько мне известно, ближайший менгир не на краю вандилского леса, а в его чаще. Вроде бы не появлялось новых в последнюю тысячу лет.

– Бабка моя говорила мне, – прошептала Рит, – что каждая жатва отличается от предыдущей.

– Твоей бабке, наверное, лет восемьсот, не меньше, – засмеялась Амма и, подмигнув Сли, который явно ничего не чувствовал и не соображал, принялась зашивать рану.

– Не надо было спешить, – сказал Ло Фенг Кенди. – Стоило разговорить раненых. Не знаю насчет менгира, но отсюда до края вандилского леса под две сотни лиг. Надо было хотя бы спросить, какой интерес гнать туда пленников?

– Я спросила, – понизила голос Кенди. – Ответ был один и тот же. Скольких я добила пленных, столько и одинаковых ответов получила. Чтобы убить.

– Чтобы убить пленных, их нужно гнать за несколько сотен лиг, – заключил Ло Фенг. – Яснее не стало. Эф? Чего ты застыл? Подходи, бери того гелла, который тебе больше нравится, и волоки его за ноги вон туда. Но сначала осматривай каждое тело. Кошели, оружие, если найдется что поценнее – бросай вон на то одеяло. Выдерни ножи Сли, их должно быть четыре штуки. И, главное, ищи стриксы. На руках, на ногах, на шее, в ушах. Ищи, это для нас сейчас важнее еды.

Когда Шаннет с Руором и Кшамой вернулись, посреди поля уже высилась горка трупов, а котел вновь попыхивал паром на костре. Разве только дым уже не поднимался над стоянкой, Рит не только объяснила, как следует разводить костер, но и принесла охапку подходящего хвороста. Сли спал. Когда Амма зашила ему живот, на земле остался кусок его кишки.

– Как же он обойдется без этого? – растерянно пробормотал Дум, словно забыв о том, что Рит вместе с Аммой ковыряются в его ране.

– Успокойся, – проговорила Амма. – Это вовсе не то, о чем ты подумал. Он даже наедаться быстрее не станет. Но в ближайшие дни сможет только пить воду.