Не убоюсь зла - Роберт Хайнлайн

– Конечно, мэм; у нас прекрасный шеф-повар. Готовит все, от закусок до омаров. Принести меню?

– Не нужно. Тарелку сэндвичей на всех. Джейк, не забудь, о чем я тебя просила.

Джейк достал десятидолларовую купюру. Та быстро исчезла, и Джоан решила, что девица, должно быть, свернула ее в трубочку и спрятала в руке. Джейк что-то ей шепнул.

Официантка ответила вслух:

– Нет, сэр, мне даже танцевать с гостями не позволено. К тому же я замужем. Но я могу прислать вам девочку. – Официантка взглянула в сторону «симпатичной молодежи» в углу. – Только для вас, сэр, или для вас обоих?

– Не надо, – ответил Джейк. – Я просто полюбопытствовал.

– Это я полюбопытствовала, – перебила Джоан. – Простите, милочка, мне не следовало просить его сделать это за меня.

– Мэм, я готова отвечать на любые вопросы щедрых клиентов. Особенно если это поможет прокормить детей, – улыбнулась она. – У меня близнецы. Мальчики. Им два года. У меня было разрешение на двоих детей, и теперь я воюю с комитетом. Они утверждают, что я использовала квоту, но при этом не штрафуют тех, у кого рождается двойня при разрешении только на одного ребенка. Мне бы хотелось девочку.

– Джейк, побудь еще раз щедрым, я хочу еще кое-что спросить нашу… – Джоан присмотрелась к вытатуированному над левой грудью официантки имени, – Мари.

– Мэм, вы заплатили достаточно, чтобы спрашивать сколько угодно, – ответила официантка, но вторая купюра тем не менее исчезла столь же быстро, как и первая.

– Мари, вы с детьми прямо в этой зоне живете?

– Что вы! Муж бы никогда такого не позволил. Езжу на бронированном автобусе – вечером сюда, утром обратно. Почти весь персонал так ездит. Кроме… – Она мотнула головой в сторону угла. – Мой муж тоже в ночную смену работает, на подшипниковом заводе. Графики у нас совпадают.

– А за детьми кто по ночам приглядывает? Няня?

– Нет, моя мама. Серьезно. Скажу честно – моя работа мне по душе. Я прежде работала обычной официанткой, в униформе и тому подобное; было тяжелее, платили меньше. Здесь я почти не устаю, да и чаевые хорошие получаю. Даже если кто-нибудь напьется и захочет меня облапать, ничего страшного. Пьяные обычно больше всех чаевых оставляют, а охрана следит, чтобы они не перегибали палку. – Она улыбнулась Джоан. – Мэм, вас бы сюда в два счета взяли. Требований тут два: вежливость и хорошая фигура. У вас и то и другое есть.

– Спасибо, Мари.

– Мне пора обслужить новых гостей. Сэндвичи скоро будут готовы.

Девушка ушла. Джоан спросила Джейка:

– По-твоему, она нашла свое призвание?

– Похоже. По крайней мере, до тех пор, пока сможет держать форму и не разбрасываться деньгами. Это нелегальная работа; пенсию ей не начисляют.

– Значит, и подоходный налог она не платит?

– Еще чего! Налоговикам плевать, официальная у нее работа или нет. Но она наверняка утаивает большую часть дохода. Я бы на ее месте так и делал. Хочешь потанцевать?

– Джейк, я думала, ты не танцуешь.

– Современные танцы. Но танцевать я умею. Интересно, здешний ансамбль может сыграть рок? В современной музыке совсем нет ритма, не понимаю, за что ее называют танцевальной. Подо что там танцевать?

Джоан усмехнулась:

– Я настолько старше тебя, что терпеть не могу рок. То ли дело свинг. Начиная с классического и заканчивая баннихагом… правда, танцевать я умею только фокстрот.

– Фокстрот и я умею. Я его еще застал. Но вряд ли эта шайка в состоянии его сыграть. Юнис, а как насчет танго?

– С удовольствием! Меня научили танцевать танго, еще когда Айрин Касл была жива, а с новым телом я станцую в десять раз лучше, чем тогда. Я и Винни понемногу учу. Ты уверенно ведешь?

– Для тебя будет достаточно, красотка. Сейчас позову метрдотеля, узнаю, могут ли для нас сыграть. Танго – единственный танец, который пережил все более свежие веяния моды.

– Согласна. Танго, если его правильно танцевать, настолько сексуальный танец, что после него пара просто обязана пожениться. Узнай, вдруг сыграют.

Но тут их прервали грузчики, появившиеся с четырьмя вращающимися стульями. Джоан из вежливости решила немного посидеть на новом стуле, раз уж она подняла скандал. Вскоре прибыли сэндвичи и шампанское; Джоан поняла, что ей хочется и того и другого. Шампанского – чтобы немного повеселеть, а сэндвичей – чтобы повеселеть не слишком сильно и быстро. За столик вернулись Роберто и Винифред. Винни воскликнула:

– Еда! Прощай, талия! Боб, ты не разлюбишь меня, если я растолстею?

– Как знать. Давай проэкспериментируем и узнаем? – ответил он, протягивая одну руку за сэндвичем, а другую – за бокалом.

– Винни, вылей эту дрянную колу и плесни себе шампанского.

– Джоани, мне нельзя. Для меня это плохо кончается.

– Но на этот раз будет закуска. И не будет других опасностей.

Винни покраснела:

– Если я запьянею, то стану вести себя глупо.

– Роберто, пообещайте бедной девочке, что отвезете ее домой, если ей станет дурно?

(А у нас дома безопасно, близняшка? Мне казалось, что на нем хоть красный фонарь вывешивай.) (Юнис, какой вздор! Наш мужчина отказывается на нас жениться, так что мне теперь делать? Я отдаюсь только тем мужчинам, которых уважаю. Это компенсация за все прошлые годы. Мне почти девяносто пять, я здорова, беременна, я не способна никому причинить физического вреда и не стану никому причинять морального… уязвлять чью-то гордость или еще что. Почему мне нельзя быть «давалкой Смит»?) («Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему». Босс, ваш Библейский пояс снова вас душит. Секс, безусловно, не грех, но вы в это не верите.) (Верю! Давно верю, всю жизнь! Я так стараюсь тебе угодить. Зачем ты все время норовишь меня уколоть?) (Милый босс, вы непревзойденный мастер жонглирования яйцами, и этот процесс доставляет мне невероятное удовольствие. Надеюсь, вам тоже.) (Конечно. Такое, что я боюсь потерять рассудок. Точнее, осторожность. Юнис, кто бы мог подумать, что быть женщиной настолько приятнее? А я теперь всецело женщина.)

Кабаре понемногу заполнялось; зажглись прожекторы, и началось шоу. Выступали два комика. Джоан немного послушала их, делая вид, будто ей весело, и стала развлекать сама себя, вспоминая, как давно впервые услышала их «новые» шутки. Во всем выступлении оказалось лишь одно новшество – исчезли «похабные» анекдоты времен ее (его) молодости. «Похабные» анекдоты строились на шоке от нарушения табу и умерли вместе с исчезновением запретов. О сексе комики шутили много, – в конце концов, что может быть смешнее секса? Однако создать настоящую комедию трудно; просто шокировать было куда проще.

Тем не менее Джоан проводила комиков аплодисментами. Свет погас, и через мгновение танцпол превратился в подобие фермерского двора. Техническое волшебство, благодаря которому это стало возможным, заинтересовало Джоан куда больше, чем комики.