Вестники Времен: Время вестников - Андрей Мартьянов

Мальчики дружно кивнули. Рожденные в Порфире, одном из дворцов Палатия, они рано узнали, что такое месть базилевсов и как в Византии избавляются от неугодных. Им и Анне посчастливилось. Они уцелели и на свободе. Правда, ценой свободы стала невозможность вернуться в Константинополь и потеря законных титулов, но по молодости лет дети об этом не задумывались.

Мир оказался куда интереснее и занимательнее, чем они представляли. Наследники Империи редко видели собственных родителей, их воспитанием с рождения занимались сперва няньки, потом наставники и учителя. Теперь рядом с ними постоянно была Агнесса – спустя пару седмиц мальчики привыкли окликать бывшую базилиссу «тетушка Агнесса», и Данни – ее шумный приятель-франк, за которого она вышла замуж. Дугал придумал им новые имена, самоуверенно заявив, что его фамилия ничем не хуже и даже древнее императорской.

Больше никто не указывал им, чем им надлежит заниматься и как вести себя подобающим образом, не читал долгих нравоучений, не заставлял часами неподвижно стоять на непонятных и скучных церемониях. Бывшие принцы Византии вместе со сверстниками бегали между телегами и фургонами воинского обоза, восхищенно глазели на конный рыцарский строй, таскали воду и дрова для костра, учились ездить верхом и сражаться на деревянных клинках – жили, как и подобало детям своего времени. Стайки ребятишек обоего пола крутились повсюду, с воплями проносясь даже через императорскую ставку, играли в «крестоносцев и сарацин» и мечтали о том дне, когда очередной возникший на горизонте город окажется Иерусалимом.

Вдоволь наглазевшись на конийское посольство, разноголосая детская ватага побрела вверх по склону холма, решая, чем бы заняться. Кто предлагал сбегать к предместьям Коньи, кто – поискать трофеев на месте бывшей битвы у городских стен. Маленький Дэви украдкой потянул старшего брата за рукав, вполголоса напомнив:

– Пошли назад. Мы ведь обещали тетушке надолго не уходить и помочь собираться в дорогу. Сандри, я есть хочу!..

– А если Данни там воркует с Агнессой, и мы им помешаем? – здраво возразил подросток, чье имя, претерпев беспощадные сокращения, стало средним между франкским и греческим. – В прошлый раз он здорово рассердился…

– Так мы не полезем в фургон, – не отставал младший. – Скажем Лугареции, чтобы накормила нас, и пойдем дальше. Сходим к Конье, а? Может, отыщем чего-нибудь?

– Стой, – Сандри довольно заухмылялся, – вот куда мы наведаемся.

Он указал на большой светло-зеленый шатер, над входом в который висел щит с изображением крепости и солнечного диска.

Многочисленные друзья и знакомцы нового отчима с удовольствием привечали мальчишек, и мессир де Фуа не составлял исключения. Он частенько навещал их временное жилье в итальянском квартале Константинополя и всегда находил время поболтать с подростками – хотя Агнессе старый франк почему-то внушал опасение. Дэви собственными ушами слышал, как тетушка говорила об этом с Дугалом. Кельт отнесся к женским подозрениям скептически, заявив, якобы знает де Фуа без малого лет пять и не видит причин не доверять ему. Тогда Агнесса настрого велела мальчикам в присутствии кирие Ангеррана помалкивать о своем происхождении, ни в коем случае не упоминать Константинополь и стараться избегать любых расспросов.

Нанятые де Фуа слуги за время пути привыкли к внезапным появлениям мальчишек и без возражений пускали их в хозяйский шатер, с одним строжайшим условием – ничего не ломать и не портить. Однако сегодня незваных гостей перехватили у самого входа, не разрешив ворваться внутрь и многозначительно прошипев: «Господин занят. Обождите».

Дабы скрасить ожидание, мальчикам немедля сунули по огромной лепешке, свернутой кульком. Арабская кухня предписывала начинять лепешки мелко рубленым мясом и таким количеством острейших приправ, что поначалу франки принимали угощение за отраву. Комнины-младшие сперва наотрез отказывались от кушанья, высокомерно заявляя, что это – пища нищих простолюдинов и собак. Дугал добродушно высмеял их, обозвав малолетними воображалами, тетушка Агнесса удивленно подняла брови, а через пару седмиц путешествия по степям мальчики охотно набрасывались на все, что выглядело мало-мальски съедобным.

Прихватив угощение, братья обогнули шатер и уселись с подветренной стороны, на солнышке. Зеленый посекшийся холст за их спинами чуть вздымался и шелестел, изнутри доносились беседующие голоса. Старательно работая челюстями, дети не обращали внимания на разговор, скользивший невнятным шумом по краю сознания – пока один из беседующих не упомянул знакомое имя. Обтерев перемазанные в тесте и жире пальцы прямо о штаны, Сандри склонил голову набок и прислушался, уловив окончание фразы. Беседа шла на персидском, и подростку пришлось изрядно напрячь память, вспоминая начатки языка неверных.

– …сперва те двое, – произнес хозяин шатра, мессир де Фуа, старый франк с глазами шкодливого подростка, – что постоянно крутятся рядом с Данни. Ты их видел. Рыжий из Тевтонии и белобрысый нормандец. Они живут сущим табором, в шатрах постоянно кто-то шастает туда-сюда, так что возможность сыщется… Ну да не мне вас учить.

– А верзила? – голос был молодой, быстрый, не произносивший слова, но точно выплевывавший их.

В шатре замолкли. Одолевший свою лепешку Дэви заговорил о чем-то и обиженно заморгал, когда брат стукнул его кулаком по плечу. Сандри скроил зверскую рожицу, приложил палец к губам и выразительно покосился в сторону шатра. Ничего не поняв, Дэви на всякий случай прикусил язык и испуганно съежился.

– Пусть пока бегает, – наконец вынес решение де Фуа. – Я сам с ним потолкую. Может статься, я знаю цену его службы. Вы выяснили то, о чем я просил? Относительно девицы и мальчишек?

– Да. Похоже, ты был прав, – неохотно признал собеседник. – Но, даже если ты пригрозишь ему, он не встанет на твою сторону. Он из тех людей, что служат только сами себе.

– Далась мне его служба, – презрительно фыркнули за матерчатой стеной. – Если я и в самом деле не ошибаюсь, я выстругаю из него стрелу. Ядовитую и смертоносную, которой суждено нанести один-единственный неотвратимый удар и переломиться… Кстати, как поживает эмир Фаркух?

– Благополучно, – коротко и сухо отрезал незримый гость де Фуа. – Только его терпение на исходе. Он желает знать, сколько еще придется ждать.

– Столько, сколько нужно, – рыкнул мессир Ангерран. – Все произойдет тогда, когда я сочту, что подходящее время пришло. Коли досточтимому эмиру недостает выдержки, он может начинать действовать сам. На собственный страх и риск. Тот-то будет забавное и поучительное зрелище, над которым я вдоволь посмеюсь. Издалека. Так ему и передай. Слово в слово.

Повисла длинная, исполненная тягостного молчания пауза. Наконец молодой холодно процедил:

– Я передам.

– Не смею больше задерживать, – голос старика прямо-таки сочился благодушием, как надрезанный спелый гранат. До слуха подростков долетел быстрый шорох откинутого входного полога – гость удалился. Пешком, ибо они не расслышали топота конских копыт и подле шатра не стояло лошади, ожидающей хозяина.