Искусство умирать - Сергей Герасимов

Итак, Тринадцатый спрятался в чулан. Борьба только начиналась. Пока еще никого не прикончили, все выжидают. Чулан был большим и со множеством укромных мест. Хорошо, что весь инкубатор они освободили – есть много мест где можно спрятаться или укрыться в засаде. Чулан был на четвертом этаже инкубатора. Он одновременно являлся чердаком. Высота потолка была небольшой и взрослый человек с трудом бы мог двигаться здесь. Освещения также не было, поэтому Тринадцатый не боялся быть замеченным и не боялся, что это место когда-нибудь потеряет свою укромность – что может быть страшнее внезапно включенного света? Здесь лежало очень много выброшенных за ненужностью вещей, в основном матрасов. Кроме того, здесь была шахта мусоросборника, куда некоторые вещи периодически сбрасывались. Мусоросборники были везде, даже в подвалах и даже на крышах. В них можно зарыться и спрятаться так, что без сканера будет невозможно найти. Ага, вот старый шкаф, можно спрятаться в нем. Нет, не стоит, ведь если несколько братиков объединятся на время и станут вылавливать всех по одному, то они могут добраться сюда и открыть дверцу. Тогда не сбежишь. А ведь неплохая стратегия – объединяться. Нет, прятаться все же надежнее.

Тринадцатый спрятался на чердаке за большим старым пластиковым шкафом и стал ждать. Ждать пришлось недолго. Вскоре появился еще один. Второй был номером двадцать восьмым. Номер двадцать восьмой вошел, огляделся, ничего не заметил, и стал искать место, где бы спрятаться. Тринадцатый подумал, что чердак был бы не слишком удобным местом для сражения. Впрочем время уже было потеряно. Нападать нужно было сразу.

Дело в том, что и Тринадцатый, и Двадцать Восьмой были детьми из одного и того же выводка, и они мыслили, и привыкли мыслить совершенно одинаково. Это было вполне естественно, что они выбрали один и тот же путь для действий – самый рациональный путь. Сейчас сюда на чердак набьется человек девяносто, – подумал Тринадцатый. Но ведь здесь драться нельзя. Придется спрятаться еще где-нибудь.

А вот еще проблема: когда нас останется лишь двое или трое – то как можно будет спрятаться, если все думают и принимают решение одинаково? Ведь все будут идти в одно и то же место? Ладно, обдумаю это позже, – решил он.

Самым рациональным, конечно, было спрятаться где-нибудь и пересидеть всеобщую бойню (особенно опасно будет вначале, можно погибнуть случайно, когда на одного вдруг нападут несколько или в толчее кто-то ударит в спину) и лишь после того, когда останется всего несколько противников, выйти самому и начать единоборство уже не опасаясь или почти не опасаясь неожиданного удара.

После Двадцать Восьмого появился Девяностый, потом еще один, потом еще и через пятнадцать минут чердак был полон.

Тринадцатый вышел из укрытия.

– Мы что, будем воевать здесь? – спросил он.

– Нет, – ответил кто-то, – давайте прятаться в другом месте. И дети, взявшись за руки (так они были приучены), стали спускаться с лестницы, ведущей с чердака.

Контрольный срок еще не истек и до конца условленного часа эпизод повторился дважды: один раз в подвале, куда все собрались из тех же побуждений, что и на чердак, и снова никто не хотел убивать первым, – не из страха или жалости, а из рациональности – и второй раз в прачечной, которая была за кухней.

После этого прозвенел звонок и время закончилось. Все были живы. Попытка естественного отбора абсолютно провалилась.

Было решено использовать более надежный инструмент – а именно, Мясорубку.

Дело происходило ночью. Ночью – чтобы не было нежалательных зрителей – ведь в данном случае Мясорубка не была орудием казни; она была орудием определения победителя – чем-то вроде спортивного снаряда. В этот раз Машина была настроена так, что последнюю жертву она не перемалывала.

Стандартная Мясорубка расчитана на шестьдесят человек, детей было больше, поэтому пришлось повозиться, изменяя программу.

Техники ворчали, недовольные тем, что приходится работать по ночам. По ночам обслуживающий персонал Мясорубки обычно разбредался по городу и занимался охотой за людьми. Техники прекрасно разбирались в человеческих органах, поэтому покупатели органов охотно сотрудничали с ними.

– Вот неудачно, – сказал мужчина. – Я как раз хорошо выспался сегодня днем и собирался пройтись в центр. Там лучше ловится, в центре; говорят, что можно поймать пятерых за ночь.

– Ничего, – ответила женщина. – Здесь ведь тоже много народу кончать будут, может быть, нам что-то и перепадет.

– Да что ж перепадет, когда Мясорубка всех перемелет в фарш. А фарш, он кому же нужен?

– Из фарша можно делать вытяжки, а из вытяжек делают лекарства, – рассудительно проговорила женщина.

– Так ведь платят за это копейки! – возмутился мужчина. – Я за ночь в десятеро больше зарабатываю. Чем я буду жить, когда состарюсь? Банки грабить, что ли? – Так я же не бандит какой-нибудь!

– Не ворчи, – тебе еще десять лет до пенсии. А сдесь порубят человек сто, я слышала. Если все это мясо продать, то как раз и будет ночная выручка. Главное что безопасно. Вчера Стешу прямо на улице прикончили. Опасно стало работать.

– А кто ж ее?

– Говорят, что биоробот, подделанный под мальчика.

– А ты ей свой вопрос про синус не рассказывала?

– Нет, ты же не советовал.

– И правильно советовал, меньше будет конкурентов.

Они закончили перерыв и снова принялись за наладку механизмов. Это была не трудная работа, ведь Мясорубки всегда делают качественно и запчастей к ним хватает.