Мститель. Офицерский долг (сборник) - Валерий Шмаев

– Мы должны были эвакуировать документы особой секретности из управления НКВД города Риги. Я был откомандирован из центрального управления для сопровождения группы, охраняющей документы. Практически сразу после выхода из города группа попала в окружение. Один грузовик сломался, пришлось документы спрятать и значительную часть уничтожить. Из группы, которая прятала меньшую часть документов, в живых остался я один. Лейтенант и два сержанта были из группы сопровождения колонны. Некоторая часть документов была уничтожена при них. Поэтому они ушли, а я остался. Только я знаю, где лежат оставшиеся документы. – «Серж» замолчал. Я тоже не проронил ни звука.

– И ты прав, командир. Меня в любом случае расстреляют, – после долгого молчания добавил «Серж».

Опять без напрягов говорит. И на лабуду мою не купился. Все «страньше» и «страньше». Вот же способ реабилитировать себя, вернуться в привычную для него среду обитания на белом единороге и с сундуком золота под мышкой, а он не ведется. Не хочется ему предстать перед светлыми очами своего руководства, что само по себе означает, что либо он говорит не все, либо что-то не так с документами, которые он сопровождал.

– Это-то понятно. Такие проколы у вас не прощают, но это не объясняет, как ты оказался у особняка, – напомнил я.

– Этот особняк – дом моей семьи. Один из домов моей семьи. Моя мама из старинного дворянского рода. Еще в прошлом году там жили моя тетя, сестра моей матери, и мой двоюродный брат. Я видел его, когда приехал к особняку. Это он тогда убил ножом пленных. Все бы прошло чисто, я просто не думал, что «Дочка» скажет тебе о доме и ты заинтересуешься им, а потом ты послал туда разведку, и я уже ничего не мог сделать.

– То есть твой брат был курсантом этой школы? Или инструктором? – моментально ухватился я.

– Я не знаю. Но, судя по всему, не курсантом. В латвийской армии он был капитаном, – опять без напрягов ответил «Серж».

– Тогда ему могло сильно не повезти. Я там много народа перебил. И курсантов, и как минимум двоих инструкторов, – прихвастнул я специально. Надо было понимать, как он отнесется к возможной гибели ближайшего родственника, а «Серж» никак не реагирует, как будто мы о засушенной мухе разговариваем.

– Одно только непонятно, как тебя с таким происхождением взяли в самую секретную службу страны, да еще и на сопровождение секретных документов, но на этот вопрос можешь сейчас не отвечать. Это просто мысли вслух. Еще один вопрос. Что ты собираешься делать? У немцев ты будешь желанным гостем. Особенно если сдашь мой отряд и нас с «Третьим».

Сам все понимаешь, это логично. У немцев ты станешь инструктором по диверсионной подготовке или консультантом по внутренней структуре НКВД, тем более что ты из центрального аппарата. То есть минимум звание обер-лейтенанта ты получишь. Как я это понимаю. Тем более тебе язык учить не нужно. Кстати, какие языки кроме немецкого ты знаешь? – спросил я, опять резко поменяв тему беседы.

– Испанский и немного английский. Я не пойду к немцам. Я пока не знаю, что мне делать, но к немцам я не пойду, – ответил «Серж». Отвечал на все вопросы он тем же тихим голосом, практически не меняя интонации и без пауз.

– Значит, получается, что те документы, которые ты не вывез, это списки агентурной разведки управления. Иначе послали бы простого лейтенанта и не тряслись бы так над этими документами, а просто сожгли бы во дворе. Но у таких документов всегда в центральном управлении есть дубликаты или копии. Либо это документы, которые попали в НКВД недавно, иначе они давно были бы в Москве. Извини, это опять логично. – Я чуть надавил на «Сержа».

– Не знаю. Мне выдали сопроводительные документы, в них был список номеров документов. Что было в пакетах, мне неизвестно. Бо2льшая часть документов была сожжена в присутствии лейтенанта, облитая бензином вместе с грузовиками, а потом нас взяли в плен. Мы машины жгли в восьмистах метрах от немецких танков. – Опять очень логично отвечает, хотел бы сдаться, сдавался бы с тем, что у него было на руках. Зачем возвращался в группу?

– Что-то нелогично. Чтобы немцы, взяв четырех сотрудников НКВД, запихнули их в простой лагерь военнопленных? Так не бывает, – делано удивился я.

– Мы не были в форме сотрудников. Переоделись в форму пехотинцев, как только попали в окружение, – с трудом выдавил из себя «Серж».

– С этим все понятно, и хотя многое не вяжется, примем за рабочую версию. Вопрос остается открытым. Что ты собираешься делать? – спросил я, опять сменив тему разговора. Пора его отпускать, больше я из него ничего не выдою, а в депрессняк вгоню. Надо подбодрить и работать дальше.

– Я хочу остаться с тобой, – быстро ответил «Серж».

– Еще один вопрос. У тебя есть семья и близкие родственники, из-за которых тебе обязательно надо вернуться, даже с учетом того, что тебя поставят к стенке? Вопрос существенный. Он задан не просто так, – добавил я, увидев возмущение на его лице.

– Нет! У меня почти никого не осталось, – еще тише пробормотал «Серж». Хм. Странно. Дворянина с родственниками в сопредельной и враждебной стране отправляют на сопровождение совершенно секретных документов. И при этом у него нет близких родственников в Москве. Очень странно. Как устами одной долбанутой на всю голову девочки говорил известный только благодаря ей укуренный наглухо математик: «Все чудесатее и чудесатее».

– Хорошо, оставляем все как есть, но два условия. Ты учишь всех тому, что знаешь. Причем учишь жестко, то есть максимально приближенно к реальности. В первую очередь «рукопашному бою», или как у вас это называется, и языку, для начала немецкому. Комплекс тренировок для курсантов прорабатываем сначала со мной. Разнообразия не даем. Пять, шесть ударов и связок, столько же бросков, удары по болевым точкам, захваты, удержания, чуть позже работа с ножом. Просто на большое количество приемов нет времени, лучше мало, но до автоматизма.

Нам необходимо, чтобы все наши бойцы научились быстро и эффективно убивать противника голыми руками, ножом и прочими подручными предметами. Зимой будем учиться стрелять и своими руками делать мины и фугасы. Научу я всех делать простейшие мины и фугасы осколочного действия. Ты таких и не видел никогда, но это ближе к зиме.

Все занятия проводить только на немецком языке. Меня тоже будешь учить немецкому и испанскому языкам, но испанским мы будем заниматься чуть позже. Я же, в свою очередь, попробую сделать тебе предложение, от которого ты, наверное, не откажешься. Скажу тебе честно. Ты мне нужен. В первую очередь как инструктор.

– Какое предложение? – заинтересованно встрепенулся «Серж».

– Об этом тоже чуть позже. Предложение поступит тогда, когда я решу, можно ли тебе говорить правду и придет ли кто-то через лейтенанта, но, думаю, я тебя не разочарую. Пока все, что я тебе могу предложить, – это простые человеческие радости, обучение людей и обычная работа уничтожать упырей всеми доступными нам способами. Ты еще и половины этих способов не увидел, но скоро обязательно увидишь. Как тебе такой вариант?