Бездна. Первые после Бога - Юрий Корчевский

Купец оглядел Михаила.

– Дорого просит боярин, можешь не осилить.

– А ты сведи!

– Тогда подходи попозже. Закончу торговлю – вместе пройдем.

Дом боярский располагался в Конюшенном переулке, почти в центре города. За высоким забором едва виднелся второй этаж каменного дома.

Михаил сразу решил – беру! Центр города, строение каменное – что еще надо? Правда, судить о состоянии дома он не мог.

Купец, который при знакомстве представился Пафнутием, сыном Афанасьевым, постучал в ворота. На стук вышел холоп.

– Боярин уехавши, обещался быть ввечеру, – и захлопнул калитку.

– Ты не расстраивайся, Михаил. Мой-то дом напротив. Пойдем ко мне, посидим, поговорим. Я своим людям накажу – пусть боярина ждут. Как приедет, мы тут как тут.

И в самом деле, не бегать же к нему от ушкуя через каждый час?

Купец жил зажиточно. Дом был хоть и одноэтажный, но большой, и челяди для обслуживания хватало.

Пафнутий Афанасьевич сразу прошел в трапезную, перекрестился на образа в красном углу. К нему подбежали два мальчугана-погодки, похожие на отца. Немного позже купчиха вышла – дородная, румяная.

Слуги тут же начали на стол собирать.

– Отобедаем, чем бог послал.

Бог послал им в этот день изрядно. Сначала уха из стерляди под расстегаи, потом жареная курица с тушеной капустой да с пивом, потом сушеные фрукты с сытом.

Михаил давно не ел домашней пищи, ему все понравилось.

Дети и купчиха после обеда удалились. Прислуга шустро убрала со стола.

– Ну вот, на сытый желудок и говорить сподручнее. Ты, Михаил, из каких краев?

– Из Литвы. Правда, давно оттуда.

– Надоело под шляхтой жить? Бывал я единожды в тех краях. Ох и заносчивы полячишки, чуть что не по нему – сразу за саблю хватается.

– Вот-вот, потому и уехал. Здесь хочу осесть.

– Правильно. Серьезным людям дело всегда найдется. Чем торгуешь?

– Когда как. Последний раз соль в Великий Новгород возил.

– Хороший товар, не залеживается. А в зиму что делать собираешься?

– Не решил еще. Может, с обозами ходить буду.

– Оно правильно. Деньги работать должны, прибыль приносить. Только весной и осенью, пока морозов нет, из-за грязи не поездишь. Да и разбойников хватает. Или охрану нанимать надо, или нескольким купцам объединяться в большой обоз, чтобы отбиться.

– Предлагаешь вместе ездить?

– Не, у меня получше предложение.

В этот момент в дверь постучал холоп.

– Пафнутий Афанасьевич, боярин приехал.

– Идти надо, Михаил, не ровен час – снова уедет. Все дела после обговорим.

Они вышли во двор, перешли улицу. Холоп боярский как раз двери закрывал. Увидев купцов, кивнул:

– Доложу сейчас.

Потом, вернувшись, распахнул калитку:

– Боярин принять изволит.

Боярин не спустился по ступенькам, встретил гостей на крыльце. Если бы гости были ему ровней, он должен был спуститься с крыльца, корец со сбитнем поднести. А купец – он значительно ниже боярина стоит.

Оба купца поклонились – все же дворянин перед ними.

Боярин пригласил войти, на лавку в трапезной усадил. Как обычно, сначала о здоровье семьи расспросил, потом о погоде. Затем разговор пошел о городском пожаре.

Михаил уже знал эту традицию – разговор о делах сразу не начинать.

Наконец боярин спросил:

– С чем пожаловал, соседушка? Али беда какая случилась?

– Прослышал я, что Великий князь милостью своей тебя одарил, дачу ты получил.

– Верно! – Боярин приосанился, огладил бороду.

– А еще – что дом свой продать хочешь.

– Раздумываю пока.

– А я покупателя привел. Солидный человек, хоть и молодой. Купец, как и я.

Боярин скептически оглядел Михаила. Одет молодой купец в чистое и новое, но без блеска, без видимых признаков зажиточности.

– Если надумаю продать, так возьму дорого.

– Товар допрежь посмотреть надо.

– Это уж как водится. Архип!

В дверь вошел холоп.

– Проведи гостей по дому, покажи все, что захотят.

Для начала они прошли по комнатам. Вроде неплохо, но планировка «трамваем», какие Михаил видел на экскурсиях в старинных дворцах, – анфилада комнат одна за другой.

Пафнутий Афанасьевич настоял на осмотре подвала и чердака.

– А как же? Вдруг балки на чердаке гнилые? Убыток!

Балки оказались дубовые, коим и через сто лет сноса не будет. И подвал почти под всем домом порадовал.

Когда они вошли в трапезную, отряхиваясь от пыли и паутины, боярин расхохотался:

– На леших похожи! Садитесь. Понравился дом?

– Крепкий, – дипломатично ответил Михаил. Хвалить дом нельзя, хозяин цену взвинтит.

– Тогда вот вам мое окончательное решение: две гривны серебром! – заявил боярин.

– Помилуй бог, боярин! Я о такой цене не слыхивал! – едва не возопил Пафнутий Афанасьевич.

– Вольному воля, – развел руками боярин. – Дом каменный, для себя строил, на века, чтобы и дети и внуки в нем жили. Не погорит, как деревянный.

Боярин уставился на Михаила, ожидая ответа.

– Беру, – выдохнул молодой купец.

– Ну, молодца! – одобрил боярин.

– Ты бы хоть поторговался! – вскочил Пафнутий Афанасьевич.

– Бесполезно, – прогудел боярин, – не уступлю. Когда деньги будут?

– Завтра с утра.

– Жду, тогда и купчую подпишу.

Купцы откланялись.

Когда они вышли на улицу, Пафнутий накинулся на Михаила:

– Дом и в самом деле хорош, я изъянов не нашел, но поторговаться надо было, цену сбить. Мол, землицы вокруг дома мало, то-се.

– Ты же лицо боярина видел? Такой не уступит.

– Может, оно и так.

– Я к себе пойду, поздно уже. Завтра с утра – к боярину.

– И я с тобой. При такой сделке видак нужен, засвидетельствовать. А после – разговор продолжим, что у меня начали.

– Договорились.

Михаил ночевал на ушкуе. Ему не спалось. Слишком серьезная покупка, слишком дорогая. Все, что он заработал двумя ходками, очень удачными, пойдет на дом. А с другой стороны, дом – это свое гнездо, якорь в жизни.

Утром он встал невыспавшийся, с помятым лицом.