Этап - Константин Бояндин

Николаев очнулся. От слов, но в первую голову – от поцелуя. Его он потом не мог забыть, сколько времени ни проходило, что бы ни случалось. Ушел гнев, остыла ненависть, ушла обреченность. Были только он и Мария – стояла, прижимала его к себе. Отпустила и отошла сама, прижимая ладонь ко лбу.

– Господи, – прошептала она. – О боже мой...

Телефон. Ее телефон – Николаев машинально полез в свой карман, проверить: там лежал новенький мобильник, Мария решительным тоном потребовала купить. Не он.

Мария не сразу сумела достать телефон – руки дрожали. А Николаев понял, что держит в руке бластер, но снова – игрушку. Осторожно вернул его в кобуру.

– Да, дядя Гоша. – Голос Марию тоже не слушался. – Нет, все прошло. Да, наверное он. Я буду рядом, конечно. Извините.

Она схватилась ладонью за дверной косяк и долго так стояла, опустив голову. Потом спрятала телефон и выпрямилась.

– Не делай так больше! – Она посмотрела в его глаза. – Давай угадаю: за что это мне, пусть все пропадет пропадом, я вам сейчас покажу.

– Почти угадала. – Признаваться было нелегко. Она что, мысли читает?! – Откуда знаешь?

– От верблюда. – Мария слабо улыбнулась. – Давай говори, как тебя в чувство приводить. Что помогает лучше всего. Все, кроме постели, устрою. Ну, говори!

* * *

– Ты не все рассказала. – Они сидели в здешней гостиной, и на столике было пиво, вино и закуска – пиво Мария пить отказалась, а по поводу вина сказала: как выпью второй бокал, спрячь и не отдавай. Второй бокал стоял, полный наполовину.

У бабушки водился видеопроигрыватель. И телевизор, вполне неплохой. Цены, конечно, далеко не самые низкие в городе, тем более за квартиру в центре, и все такое, но дяде Гоше Мария верила твердо, дурного не посоветует. Так вот, сидели, и смотрели «Семнадцать мгновений весны». Нашлось в киоске в магазине напротив, но туда Мария наотрез отказалась идти одна. Вместе и сходили.

Они сидели, и вскоре она перебралась ему за спину, уселась там, обняв и положив голову ему на плечо. Отпусти их, сказала ему эта Мария не так давно. Не вспоминай, не береди себя. Все равно будут сниться, каждую ночь. Они там, ты здесь. Это здесь каждое полнолуние конец света, ясно? А там они могут жить еще долго и счастливо. Может, потому там и не происходит конца света, что здесь он каждый месяц, как по часам.

Кончилась девятая серия. Николаев нажал на паузу. Сделай санитарную паузу, несколько раз требовала Мария. И хохотала, когда он потребовал объяснить, в первый раз, что это такое. В туалет, потом умыться и добавить на стол, вот что это. Я тоже это кино люблю, понял? Смотрим вместе!

– Не все. – Она погладила его по голове. – Пока не надо все. Тебе повезло, сразу с нами встретился. Я вот первые одиннадцать раз одна была. Потом расскажу, может быть. Тебе снится, как летишь головой в стекло, да? А я вижу каждую ночь, как меня переезжает и, прости, кишки наружу лезут. Вот такие у меня веселые сны. Извини, что во время еды.

– Извини. – Он нашел ее руку, легонько сжал. – Трудно во все это поверить.

– Ты же помнишь свой бластер. Ведь поверил? Не стоял, не трясся – сразу понял, что все взаправду, да? Повторяй почаще две вещи: они живы, там. И ты жив, здесь. И другим помогаешь выжить, вот и все.

– Это уже три вещи.

– Блин, все мужики такие зануды! – Она потерлась лбом о его шею. – Без рук! Ну что, санитарная пауза? Мне уже надо. Черт, вроде столько уже выпила, а голова ясная.

* * *

– Нет. – Он взял ее за руку – просто пожелать спокойной ночи – но Мария легонько оттолкнула его. – Не сейчас. Тебе не я нужна, тебе она нужна.

Он смутился.

– Все в порядке. – Она легонько потрепала его по щеке. – Завтра будет лучше. Ну, выбирай, где будешь спать.

* * *

Теперь он спал чутко. Кошка весь день и вечер о себе не напоминала: нашла себе уголок повыше, забралась туда и все – дрыхнет без задних лап. Ночью пришла и улеглась в ногах.

Он приподнялся – теперь на любой шорох просыпался, хотя почти сразу же снова засыпал. Кошка пришла ему под бок, и, едва человек начинал шевелиться, принималась мурлыкать.

Топот. Легкий удар – это дверь, которую стремительно распахнули, шум льющейся воды. И характерные, неприятные звуки. Николаев сорвался с места (успел заметить, что кошка встрепенулась и поскакала следом), добежал до ванны.

Мария стояла, склонившись над ванной, упираясь ладонью в стену. Николаев схватил ближайшее полотенце – свежо в квартире, дует по полу – набросил ей на плечи. Она сумела выпрямиться и молча прижалась к нему.

– Сейчас пройдет. – Голос Марии дался не сразу. – Восемь лет уже не было. Ну, почти не было, раз или два в месяц.

– Тошнит после того сна?

Она кивнула.

– Идем, я там вчера колес купила. Как раз от этого. Отличный сон, с цветом и запахом. – Ее передернуло.

На кухне она долго сидела, уже после того, как таблетки подействовали. Отпивала из стакана с водой и смотрела перед собой. Иногда губы ее едва заметно шевелились.

– Идем ко мне? – Она посмотрела в его глаза. – Ты у стенки, я с краю. А то могу не добежать. Но без глупостей, ладно? Просто побудь рядом.

– Без глупостей я долго не умею. – Он помог ей подняться. – Идем.

– Я тебя точно знаю откуда-то. – Мария шла с трудом, ноги плохо слушались. – О, Кошка, и ты здесь. Иди, помурчи мне, а?