Антибункер. Навигация - Вадим Денисов

— Уши заткните! — быстро отстрелявшись, я опять спрятался за надстройку.

Щёлк.

— Экипажи, доклад!

— «Пр-ровокатор» в строю, все целы, враг не прошёл! — проревел Петляков.

— Сухогруз без существенных повреждений, потерь нет, на правом берегу пока спокойно, — последовал доклад Шинкаренко.

— Я в гробу, но живой, — сострил доевший пирожки Васильев.

— Произвожу осмотр машинного отделения, об итогах доложу позже, — основательный Мозолевский не торопился.

И тут откуда-то послышалось слабое жужжание, которое услышал не я один. Мы втроём переглянулись и начали крутить головами во все стороны.

— Обнаружен низколетящий самолёт, идёт со стороны Игарки, — раздался в рациях голос Шинкаренко. — Ан-3, направляется в нашу сторону.

Вскинув винтовку, Кофман попытался разглядеть летательный аппарат через оптический прицел, и почти сразу передумал.

— Не поймаешь… Яша, ползи в рубку, тащи бинокль!

Это действительно был биплан Ан-3, самолётик с характерным острым кокпитом за пропеллером. Двигаясь на небольшой высоте над тайгой, «Аннушка» зашла в пологий вираж, оглядывая место сражения, в то же время было ясно, что пилоты не собираются заходить в зону возможного поражения стрелковым оружием.

Тут уж с причалов базы стрелять перестали. Летающий самолёт никто из нас не видел давным-давно. Люди отвыкли от больших скоростей. Я с невольным восхищением смотрел на железную птицу и думал — неужели можно так быстро перемещаться? Вот тебе и небесный тихоход!

Биплан начал круг с правой стороны, и вскоре уже можно было разобрать надпись «Таймыр» на красно-белом фюзеляже.

— Норильчане пожаловали, с инспекцией, — отметил Яков.

— Ага, они, вот пусть и посмотрят с небес, как их груз отжимают, — ухмыльнулся капитан «Аверса».

— С видеоотчётом, — поддакнул брату штурман. — Командир, что делаем?

— Наблюдаем. Сейчас что-то будет, — почувствовал я, и не ошибся.

Завершив вираж, «Аннушка начала набирать высоту, поднимаясь примерно на полкилометра и одновременно подходя ближе к каравану.

— Что он удумал? — спросил Слава.

Самолёт выровнялся, и от него отделились три чёрные капельки.

— Твою мать, бомбы пошли! — что есть дури заорал старший Кофман.

Мы заворожено смотрели, как тяжёлые капли, быстро превращающиеся в обычные с виду железные бочки, медленно вращаясь, летят к поверхности воды.

Бум! Бум! Рядом с левым буксиром в воздух с громом взлетели взметённые взрывами массы енисейской воды, разлетающейся на высоте в брызги.

— Охренеть… — только и выдохнул я.

— У них что, бомбы есть? — глупо спросил Яша.

— Сами сделали! Так! Занять позиции! Добавляем по горячим следам! — выкрикнул я в рацию и опять помчался к корме.

На этот раз «Корд» я оставил в покое. Вскинув на плечо РПГ-7 с уже вставленной гранатой, переступив, выбрал место для ног, оглянулся, прикидывая, как за борт пойдёт реактивная струна вышибного заряда, примерился по горизонтали, немного поднял трубу и, открыв рот, нажал на спуск — дымный след навесом потянулся к причалам. Попасть по какой-либо конкретной цели я не рассчитывал. Зато эффектно! Граната легла за вышкой освещения и, похоже, куда-то всё-таки попала, — моргнула световая вспышка, вверх потянулся дымок.

Вокруг шла дружная пальба по всему подряд.

А вот теперь можно и остывший «Корд» прогреть. На этот раз я бил короткими по береговым целям, справа налево, так удобней, опустошая третью ленту до конца.

Пш-ш…

— Догоев говорит.

— Что, начинаем второй раунд переговоров, товарищ директор базы?

— Палить перестаньте…

Через полтора часа караван продолжил путь на север.

Главной тяжестью на разборе для меня оказался разговор с Александром, который был сыт, но так и не пострелял.

* * *

Здесь заканчивается северная тайга и начинается тундра. Резко, сразу за Дудинкой.

Подходим, добрался караван в пункт назначения. Но я молчал, радуясь про себя, чтобы не сглазить.

— В пароходство я молодым совсем пришёл, как раз во времена смуты и развала, — рассказывал Кофман, глядя на округлую, всю в автомобильных шинах-транцах, оранжевую корму следующего впереди каравана буксира «Кайеркан». — Деньги уже не работали, да их ни у кого и не было, ключевые заказчики стали отваливаться, а новых не наблюдается, одна мелочёвка. Бартер, само собой, кругом воровство, государству мы до лампочки, лишь бы всё побыстрее приватизировать. Северный завоз под угрозой срыва. Пароходство вот-вот загнётся, люди сидят без зарплаты. Что делать?

— Что? — лаконично поддержал я капитана.

— Из серьёзных заказчиков был только Норильский Горно-металлургический комбинат, НГМК, но и ему платить нечем, сильнейший кризис. И знаешь, как выкрутились? Тогдашний генеральный директор комбината, тогда это ОАО Норильская горная компания, на переговорах прямо сказал нашему шефу: «Платить сразу не можем. Если вы откажетесь возить норильские грузы в кредит, пропадем все, и мы, и вы. Дайте время, дайте нам встать на ноги, а потом с нашим потенциалом пойдем вперед. Мы и вас вытащим!».

— И речники решились, — догадался я.

— В точку. Яша, левей два градуса, к белому не жмись. Ишь, надумал. Во-от… Бакены не бодай, они тут чужие, а то норильчане и на нас бомбу скинут. Это, на чём я остановился?

— На вытаскивании.

— Ага. Шеф поверил, согласился терпеть и возить. Запас прочности в пароходстве имелся: примерно тридцать процентов судов стояло в затонах, многие из них были поставлены на длительный ремонт, в том числе с заменой главных двигателей. А финансирования нет!

— Ни у кого не было, — вспомнил я муки родителей, в те годы трижды потерявших работу.

— Определили рабочее ядро, и его работоспособность поддерживали за счёт этих самых судов в затонах. Провели рабочие собрания, разъясняли без утайки, предупреждали, что порой за экипажами будут закреплены по два судна. Самым главным аргументом, из-за которого мы не остановились и начали возить, стало нежелание экипажей судов в это смутное время потерять работу... Потом Норильский комбинат как-то очень быстро встал на ноги, появились хорошие деньги, большие заказы, контракты, началась новая жизнь флота. Главное, речники вытерпели, и не пожалели.

Впереди на ещё размытом абрисе домов заполярной Дудинки, столицы Таймырского автономного округа и аванпоста металлургического гиганта, чернели гусаки портальных кранов, пока что бесполезно ожидающих подхода из Енисейского залива огромных судов…

Льда уже нигде не видно. Вообще-то, после ежегодного сокрушительного ледохода Дудинский порт обычно выглядел апокалиптически. Кругом дыбились торосы, заслоняющие портовые сооружения, только стрелы портальных кранов торчали наверху. Объявлялся общий аврал, и начинались круглосуточные восстановительные работы, при необходимости в акватории работал ледокол. Вода спадала быстро, постепенно появлялись причальные стенки, повреждённые подъездные пути, размытые дамбы и развороченные штабеля груза, если портовики не успевали убрать его с территории перед затоплением.