Антибункер. Навигация - Вадим Денисов

Его дочка, фактически уже накормив всех желающих, вытерла руки о белый передник и осталась в кают-компании, подсев к отцу. Положила голову ему на плечо, и тот, мгновенно разгладив на лице морщины, смягчил тон:

— Этот Малохольный, он же ещё и народ с бестолку сбил, похоже, — продолжил он тише. — А какие перспективы на Тунгуске? Я всю Угрюм-реку на буксире прошёл, видел и знаю каждый камень! Городов нет, заводов и фабрик тоже, промышленности практически ноль, одни промыслы. Плотность населения минимальна, из крупных поселков только Тура да Туруханск. Ну, ещё есть пристань Кислокан, села мелкие: Преображенка, Ерёма, Ербогачен, Юкта, Тутончан, Нидым... Климат, как и положено, суровый, рельеф пересечённый. Река для навигации очень сложная, участки часто пересыхают, все генеральные грузы по северному завозу только в паводок гнали, потом уж добавки шли... Климат, как и положено, суровый. Чем тут заняться в автономке? Графитом? Что ещё? Есть песчано-гравийная смесь с Монастырского месторождения.

— Исландский шпат, — добавил Михаил.

— Это актуально? — усмехнулся Слава. — Ну, золото, ещё.

— Нефть же тут искали! — напомнила Майя.

— И где та нефть? — с усмешкой спросил Михаил.

— Скатятся они без участия в енисейской навигации, и даже не в девятнадцатый, а в восемнадцатый век, когда на Нижней Тунгуске начали образовываться первые управы тунгусов, — уверенно заявил Кофман. — Правда, тогда началась динамика освоения. Хлебозапасные магазины возвели, по краю распространялось православие, при миссиях и монастырях строились школы и больницы для инородцев. Так ведь Империя работала, в своём интересе! Всё кипело, в Туруханске гудела знаменитая пушная ярмарка...

Туруханск — невезучий городок.

А ведь старт, можно сказать, у него был удачным. К концу XVII века построенный в селе Монастырское Туруханский Троицкий монастырь уже имел заимки в верховьях Угрюм-реки, скупил у промышленников двенадцать зимовий в низовьях Енисея и вдоль побережья Ледовитого океана. В середине XVIII века монастырь владел уже двадцатью тремя зимовьями на севере Енисейского края, это около пятидесяти процентов всех зимовий района. Именно рядом с монастырём, в устье Тунгуски был основан Ново-Туруханск, то есть современный Туруханск. Роль его стремительно возрастала. Сюда из Мангазеи перебрался воевода, вовремя понявший, что размытый фронтир ушёл далеко за Енисей, пушной зверь в тазовских районах испромыслился, и само географическое расположение Мангазеи, как административного центра, начало терять всякий смысл.

Но потом что-то пошло не так. Взяли, и устроили тут общеимперскую ссылку, собирая, кроме политических, и всякую нечисть. Затем скорость освоения северов снизилась, открылись пути на благодатный юг губернии, и Туруханск начал последовательно терять все свои статусы, переходящие сначала к Енисейску, а затем и к Красноярску.

Городок оказался слишком далёк от металлургических заводов Норильского комбината, чтобы заинтересовать этого богатого гиганта, здесь так и не была построена плотина, готовая влить свою электроэнергию в сеть каскадов Таймырских ГЭС, газовики и нефтяники проходили мимо. Захирел городок.

— Он и перед войной был каким-то, неухоженным, что ли, асфальта почти нет. Вроде бы и докопаться особо не получается, а неуютно как-то, — капитан машинально провёл пальцем по широкому латунному ободу ближнего к нему иллюминатора. — Соседняя Игарка, ничуть не меньше претерпевшая со времен перестройки, всегда чистая и светлая. Чистая! — поднял он палец, демонстрируя как сказанное, так и полный порядок на судне.

— Виноваты не столько мечты о самостийности, а… Тут другое, — заметил я.

— Да что другое-то? — вскинул брови Слава.

— Сами жители всегда говаривали о постоянной проблеме менеджмента, Слава, давняя проблема. Местные сильно натерпелись от назначенцев, которых им присылали из столицы, — я отодвинул от себя посуду. — Вся история поселения связана с дурным управлением. Так что они теперь никому не верят. Боятся, что если под нас пойдут, как они понимают предложение Штаба, то опять останутся с носом.

— Но мы же им дело предлагаем! — возмутился Васильев.

— Все дело предлагали… — коротко, но ёмко напомнил Михаил.

— За десертом пошла, — предупредила, вставая, Майя.

Бездельно стоящему на лестнице деду разглядывание каравана надоело, и он, заметив наблюдение, показал средний палец правой руки. Я же в ответ, шире приоткрыв иллюминатор, приветливо помахал ему биноклем. Зря ты так, дёдушка. Вот загноятся у тебя ядовитые зубки, задумаешься… Нет у вас, наверняка, стоматолога, это редкая удача. А вот у нас есть, двух из Красноярска вовремя вывезли. Так что попомнишь ты ещё свой корявый перст, чтоб тебя паут в межпалье жахнул, лося старого!

Союзников в Туруханске я обрести не смог, что-то сделал неправильно …

А без договора дела не будет. Не могу оставить большой запас жидкого топлива, потребного для следующих арктических караванов, не будучи уверенным в его полной сохранности. Запросто спалят распоряжением Малохольного в перевозках по Угрюм-реке! И что, войну объявлять?

Нижняя Тунгуска очень сложна для судоходства.

Весенний паводок — это высокие горизонты воды, в это время судам невозможно пройти через Большой порог. Устойчивое судоходство весной возможно в течение всего одного месяца. Осенью, в сезон дождей, вода поднимается до приемлемого уровня, и в течение десяти суток можно забросить грузы в Ногинск и Туру. Работать в течение всей навигации невозможно даже мелкосидящими судами, а на один месяц она становится исключительно мелководной. И зачем нужен весь этот геморрой в отсутствие средств и кадров? Как по мне, то стоит вывезти из Тунгуски всех оставшихся жителей в Туруханск, создав здесь жизнеспособный большой анклав. Но для этого нужна воля руководителя, и сила убеждения. Не для Малохольного поле деятельности. Ну, уж что есть… Пусть покувыркаются. Какое-то время Туруханск способен продержаться, материальных ресурсов для такого количества людей хватает, топливные танки на местной базе ещё не опустели. А там я к ним снова пожалую.

На реке заиграла довольно высокая волна, от ударов которой подрагивал корпус тяжёлого буксира, состав даже покачивало, как будто он стоял не на речной якорной стоянке, а на морской. Ветер, начавший дуть пару часов назад, всё не стихал, из приоткрытого иллюминатора веяло сыростью.

— Может, из «Корда» пока постреляем, испытаем турели? — предложил Кофман, глянув на большую тарелку, на которой оставалось, но уже иссякало.

— Никаких стрельб! Отъедем от посёлка, там и испытаем, — вмешался я.

— Пару выстрелов!

— Ты себе не представляешь, какой эффект вызывает стрельба из такой дуры, Слава. Подумают, что дракон прилетел.

— Пожалуй, негоже будет возле самого посёлка палить, особенно после случившегося, напугаем, — осторожно высказав сомнение, поддержал меня Мозолевский.

— А ловко мы их с Игорёней повязали! — тут же вспомнил о своём эпическом подвиге словно ожидавший повода Сашка.