Космическая Академия - Дарья Проценко

«Тридцать три каракатицы мне в бок!» – раздражённо думал капитан, провожая озадаченным взглядом последнего выходящего.

На сегодня у Шадора было запланировано ещё много дел. Например, продумать, что он скажет КуКам на построении, составить вдохновляющую речь, и… Выяснить, наконец, что происходит с его помощником. Обязательно расспросить ара, наедине…

Однако Дану у Рериха так и не появился.

* * *

Весь вечер Айрис терзали сомнения. Она сидела в каюте и честно пыталась сосредоточиться на заданиях к олимпиаде. Хотя чего тут мудрить? Пусть стреляют по мишеням из разных позиций, как обычно. Однако… Рис мечтала придумать что-нибудь неординарное, выдающееся, так, чтобы сразить всех наповал своей изобретательностью и особенно впечатлить… Шадора. Вот заноза в сердце! И в заднице… Просто так не вытащишь. А может, зря она с ним так сурово? С каким мужиком не бывает? Порой вот нагрянет затмение…

Рис обнаружила, что уже целый час тупо таращится в экран рут-кома, и всё больше склонялась к решению помириться с капитаном. А этой курице Эннибет, а заодно стукачке и сплетнице Джине, она потом отдельно накостыляет.

Айрис машинально пригладила волосы, как вдруг… В дверь позвонили.

«Шадор!»

Сам пришёл…

На всех парах она бросилась открывать, стараясь не выглядеть чересчур радостной. Более того, напустила на себя холодный и неприступный вид… Перед отъехавшей створкой никого не оказалось… Но Айрис догадалась посмотреть – сперва направо, затем налево.

Дану?

Старпом стоял, прислонившись к переборке. Очень нехарактерно так стоял. Одна рука в кармане, другая за спиной, правая нога согнута в колене, а ботинком левой он небрежно постукивал по полу.

– Ты… – утверждение это или уточнение, Айрис и сама не поняла.

– Я, – подтвердил Дану и широко улыбнулся… улыбнулся… улыбнулся… Старпом?! Улыбнулся!?

Зловещие усмешки, коими он награждал за труды коллег и подчинённых, не в счёт.

Айрис так и приморозило к полу, а язык пристыл к нёбу. Дану улыбаться перестал и резко выбросил руку из-за спины. Рис отшатнулась, но тут же ошарашенно уставилась на… Он протягивал ей… Мишку! Мохнатого игрушечного медвежонка. Мягкую игрушку с глазками бусинками, пластмассовым носиком и алым сердечком в пушистых лапах.

– Возьми, – ар сунул медвежонка ей в руки, – это тебе.

– З-зачем? – офигела Айрис и пока соображала, он слегка приобнял её и прошёл в каюту, увлекая девушку за собой. Дверь автоматически за ними закрылась, и Рис невольно вздрогнула от щелчка.

С чего бы вдруг? Она не трусиха и… Это её каюта!

– Как зачем? Девушкам обычно дарят такие. Разве нет?

Она швырнула игрушку в кресло.

– Не на первом свидании!

Чёрт!

Айрис вывернулась из рук Дану и стиснула зубы, но… Поздно! Старпом повернулся к ней с загадочной улыбкой и фривольно приподнял бровь.

– Будем считать, что это второе. А первое было… на бригантине, но тогда я тебе ничего не дарил, поэтому компенсирую.

Дьявол! Какое, нахрен, свидание? Первое… второе… третье… Почему у неё это вырвалось? Или не так… Почему она вообще об этом подумала?!

– Глупости! – отрезала Рис.

– Сходим куда-нибудь? – внезапно предложил он.

– Куда? – Ромеро закатила глаза.

– В кают-компанию, поужинаем.

– Нет.

– Нет?

– Нет!

– Точно нет?

«Вселенская чернота!»

– Нееет! – заорала она во всю глотку.

– Хорошо, – старпом как-то даже и не расстроился. – Тогда я правильно сделал, что заказал еду в каюту.

Не успела Айрис снова открыть рот, как прозвучал очередной звонок.

– Сиди, дорогая, я открою! – Дану толкнул девушку в кресло, прямо на злосчастного медвежонка, а сам устремился к двери…

«Я тибя люблу! Я тибя люблу! Я тибя люблу!» – приглушённо заверещало откуда-то из сиденья, запиликал задорный мотивчик и зазвучала слащавая песенка. Что-то там о «мальчиках-зайчиках, девочках-белочках»… И вот под эту белиберду старпом торжественно вкатил изысканно сервированный столик. Какой-то шутник-лепрекон постарался, не иначе.

– О, милая, – Дану с обожанием уставился на Рис. – Я и не знал, что ты так умеешь.

«Чёртова паскудная каракатица!» – Айрис наконец сообразила, откуда доносятся мерзкие звуки, извлекла из-под задницы медвежонка и зашвырнула в угол.

Он шмякнулся и умолк.

– Ужинать! – весело объявил старпом. – Игристого не желаешь, дорогая?

Выхватил из ведёрка со льдом пузатую бутылку и…

Айрис себя ущипнула. На всякий случай.

«Бах!» – пробка оглушительно выстрелила в потолок, а вино зашипело в бокалах. Каруин Брид Дану действовал как заправский официант, а Рис понимала сейчас только одно из двух: либо она сходит с ума, либо… У ара крыша от секса поехала, и это вызвало серьёзный сбой в его мозговой программе. Сперва похабные анекдоты, дальше пошлая реплика на совещании, а теперь ещё и… Это!

Айрис потихоньку вдавила большой палец в ладонь, но… Рука старпома внезапно легла ей на запястье и до боли сжала.

Рис ойкнула.

Когда он так незаметно подкрался, что очутился у неё за спиной?

– Забудь о капитане, милая? – шепнул ей на ухо Дану, ослабил хватку и нежно чмокнул в макушку. – Выпей лучше за нас…

Лихо, будто фокусник, он зажёг свечи, изящно преподнёс ей бокал с вином, и она пила, пила, словно околдованная им и опьянённая происходящим, с бессильным страхом осознавая, что всё оружие у неё в комнате заряжено холостыми… Разве что, кроме мини-буккера с транквилизаторами, пристёгнутого кобурой к ботинку.

Деревянно улыбаясь сидящему напротив Дану, Рис медленно потянулась к голенищу…

– Что тебе нужно, Дану?

– А это не очевидно? – ар плотоядно усмехнулся. – Так делают все мужчины, когда хотят кого-нибудь трахнуть. Я узнавал.

– А если кто-нибудь не хочет, чтобы его… гм… трахнули?

– Захочет! – Чёрные глаза вспыхнули кровавыми точками и на секунду явили прежнего высокомерного Дану, но лишь на секунду. – Почему ты не ешь, дорогая? – искренне удивился он. – Всё бесподобно вкусно. Шеф-повар расстарался.

И сам с маниакальным блеском в зрачках уплетал за обе щеки цыплёнка в шпинате, трюфели, креветки и печень ящерицы в белом вине…

Ар чудовищно изголодался, но совсем по-другому – по полноценным синаптическим связям.

– Я сейчас… – пробормотала Айрис и, чтобы не дразнить «маньяка», взяла со стола вилку и примерилась к печёнке.