Стальной рубеж - Константин Муравьев

В колонию мы прибыли через три дня.

Никаких происшествий на обратном пути не было. Ну не считать же за таковые еще одну попытку нападения на нас. Правда, когда пираты увидели выскочивший следом за «Хомяком» фрегат, то постарались сбежать. Но мы вовремя успели активировать «глушилку» и не дали им этого сделать.

Ну а дальше, по уже отработанной ранее схеме, взяли на абордаж два постаравшихся устроить на нас засаду средних транспорта, переделанных под нужды космических каперов. И теперь жертвой ловушки стали не мы, а они.

Примерно тогда же у меня состоялся тяжелый и не очень приятный разговор с нашими новыми работниками, бывшими рабами.

Люди считали меня чем-то обязанным им и их бывшим хозяевам, аграфам, на которых, оказывается, работала их научная станция, исследовавшая пространственные аномалии. Они настаивали на том, чтобы я отпустил их. Вернее, настаивала на этом небольшая их часть, не давая сосредоточиться на моих словам остальным.

Но я этого, естественно, делать не собирался.

Их бывшие работодатели из Империи Аграф отказались вносить за них затребованный пиратами выкуп, это мне было доподлинно известно. Тот аларианец рассказал мне об этом, их и обнулять, то есть зачищать им память, по этой же причине сразу не стали. Работорговцы ждали ответа от аграфов.

Ну а я потратил хоть и не такие большие для меня сейчас, но все же деньги. И поэтому не собирался отпускать их просто так. Они мне были нужны.

Я вкратце описал им те перспективы, что могли светить этим людям в ближайшем будущем, и предложил этим бывшим пленникам абсолютно те же самые условия, что и наемникам.

Но видимо, научная элита не восприняла моих слов всерьёз, и поэтому среди них было несколько разумных, кто отошёл в другую сторону. Этих людей мне пришлось убить.

Жалости и сожаления я по этому поводу не чувствовал. Видимо, в моей душе и правда что-то отгорело. Только радовался тому, что Талия в этот момент была на другом корабле и не была свидетелем этого.

В последнее время она слишком много стала значить для меня, и ее мнение могло как-то повлиять на мое решение. Или, что еще хуже, вогнать огромный клин между нами.

А сейчас были не те времена и не то положение, когда я мог идти на поводу своих чувств или чувств других людей, особенно тех, кто может как-то повлиять на меня или вызвать сомнения в правильности моих действий или решений. В нашем положении сомнение и промедление было смерти подобно.

Я физически ощущал, как стягивается петля времени на наших шеях, и потому всеми силами старался разрубить этот узел временной ловушки, которая готова была захлопнуться вокруг нас.

И если вернуться к бывшим пленникам, то к моей радости, таких упертых баранов, что мешали мне, среди них оказалось всего несколько, и все они были, как мне пояснили остальные работники станции, из бывшего ее руководства. В общем, это были те, кто в нашем положении не представлял для меня особой ценности своими личными качествами и умениями.

Перед переговорами я специально привел с собою сержанта и ту самую девушку, которые сопровождали меня на станции пиратов, и которые были с нами во время штурма на резиденцию Релаи. Они должны были собственным примером подтвердить или опровергнуть мои слова как о заключенном между нами договоре, так и о том, что случается с теми, кто забывает о нем.

Что меня удивило, все те, кого я отнес к шпионам, совершенно спокойно отнеслись к моему предложению и не раздумывая приняли его.

Больше проблем доставили еще несколько баламутов, от которых в конечном итоге также пришлось избавиться. Я уже говорил, как отношусь к дерьмократии в жестких военных условиях. Примерно так же я отношусь и к различным провокаторам.

В общем, и эту проблему мы за несколько часов утрясли и пришли к более-менее устраивающему всех соглашению, пока работающему по принципу «я начальник, ты дурак».

Но если в конечном итоге они смогут показать себя, в чем я совершенно не сомневался, карьерный рост им будет гарантирован. В этом они смогли убедиться практически сразу.

Среди новых сотрудников нашей конторы было много пилотов, это я выделил отдельно и специально акцентировал на этом внимание. Вот они и должны в будущем стать костяком нашей флотилии.

Пока Талия установила нашим новым сотрудникам нейросети, и мы подписывали договора с ними, на те же три года, что и с наемниками, я обратил внимание на одного паренька со странной и немного необычной ментоинформационной матрицей.

Он практически сразу привлек мое внимание тем, что даже без установленной нейросети смог работать на симуляторе, управляя кораблем, и делал этот молодой креат это в полностью ручном режиме. Это меня настолько удивило, в нынешний век поголовной нейро имплантации, что я решил выяснить, кто он и откуда.

Оказалось, что парнишка раньше был тральщиком на одной захолустной планете-свалке, а там, на буксире, обычно нет никаких высокотехнологичных устройств, и многие операции ему приходилось выполнять самостоятельно, без постоянной помощи технических приблуд.

Как оказалось, у него до сего момента даже обычной нейросети не было, что поразило меня еще больше, как и услышавших эти его слова сослуживцев. Они не могли понять того, как он на станции до этого работал пилотом?

За это я и зацепился.

На мой вопрос: «Ты справишься с этим фрегатом?» он честно ответил, что без установленной сейчас ему нейросети он мог бы делать это, но с огромным трудом.

«С огромным трудом, – усмехнулся мысленно я, – да этим кораблем практически нереально управлять без имплантированных нейроустройств».

Парень же добил меня следующими своими словами.

– Я вообще-то уже управлял кораблями подобного класса, – поясняя, сказал он, – когда мы перегоняли их с одного склада хранения на другой. За время, пока с ними работали, я и поднатаскался немного.

Это меня и убедило окончательно в правильности сделанного в его пользу выбора. Он уже сейчас мог управлять подобным кораблем примерно на моем уровне, может чуть похуже. А что будет, когда он освоит хотя бы основные базы?

Парень оказался прирожденным пилотом. Совершенно без специализированных баз и особых на то усилий или развитых умений он смог освоить управление кораблями, относящимися по своему типу к крупнотоннажным, в очень короткие сроки. И летал он на них в одиночку, примерно как и я сейчас, но при этом делал он это даже без установленной ему нейросети, чего в принципе никто до него делать не мог. Ну, кроме, как я понимал, Древних и лерийцев, которые работали с совершенно иными принципами управления техникой. Кстати, забыл, я ведь теперь и сам отношусь к этим людям.

Но если вернуться к найденному уникуму… То именно его я сразу и посадил в пилотское кресло нашего фрегата, чем несказанно удивил многих его сослуживцев.