Горны Империи - Олег Верещагин

Местом отдыха он выбрал один из пологих холмов – то, что осталось от многоэтажных эданий.

Жизнь – странная штука. Холм стоял почти век. Переплетенный корнями деревьев, он был прочен, как камень, и камень скрывал в себе. Тощий тридцатикилограммовый пацан мог бы устраивать на нем пляски с целым выводком себе подобных. Но… Олег выбрал, чтобы присесть, именно то место… которое и провалилось под ногами коротко вякнувшего мальчишки.

И снова ему повезло. Он не рухнул в какой-нибудь безвылазный подвал с высоты третьего этажа и на каменный пол. Он съехал по осыпи в прохладную и сухую темноту, показавшуюся ему ледником после влажной духоты леса. Ошеломленный произошедшим, Олег тем не менее тут же вскочил и молча рванул наружу.

Ему это удалось. Дыра не сомкнулась, под землей его никто не схватил. Тяжело дыша, отбежавший на десяток метров от черной дыры мальчишка опасливо смотрел на нее.

Смотрел-смотрел – а потом пошел искать деревяшки для факелов…

…Сначала Олег почти ничего не видел – факел помогал плохо, наоборот – сгущал темноту вокруг, и мальчишка здорово испугался. У него было ощущение огромного зала, наполненного какими-то странными звуками – шепотом, шорохами… Он бы, наверное, бросился обратно – но подумал, что, едва он вылезет из дыры наполовину, как ЭТО все-таки схватит его за оставшиеся в подземной темноте пятки – и тогда конец. Стоять на месте было как-то спокойней, хотя и очень страшно.

Но потом он догадался поднять факел выше, а глаза привыкли. И Олег начал различать в большом (не таком огромном, как ему почудилось с перепугу, но большом) помещении стеллажи у стен. А на стеллажах стояли книги.

Центр помещения занимала какая-то ломаная мебель, провода, лежали несколько человеческих мумий, серых и ссохшихся. Но Олега они не пугали, потому что были признаками вполне реальной жизни прошлого. В отличие от Петрограда, у здешних мальчишек не было легенд о ходячих мертвецах. А вот книги…

Столько книг Олег никогда в жизни не видел. Их были не сотни – тысячи, наверное. Когда-то сверху обвалилось все здание, надежно замуровав этот зал и, видимо, не пустив сюда даже радиацию – а также сырость, плесень, позже – крыс и многое другое. Олегу повезло с провалившейся боковой частью кургана. Никто бы и подумать не мог, что скрывается внутри лесистого холма…

Олег вообще любил читать, но книги попадались редко, а те, которые попадались часто, были неинтересными, и пиетета (слова он не знал, но смысл понимал) перед ними мальчишка не испытывал. Он прошелся вдоль стеллажей. Укрепил факел на столе – наклонно. Посмотрел вокруг мумий, но там не было ничего интересного. Тогда он стал перебирать книги.

Сперва искал картинки. Но картинок было много, все были яркие и интересные, а многие и непонятные, что сначала только усиливало интерес, – и Олег быстро пресытился ими. Он походил еще, понял, что замерзли ноги, и хотел было уходить, но потом решил все-таки взять что-нибудь наугад и почитать прямо здесь. Для пробы.

Ему попалась тоненькая книжечка с длинным названием – «Сальто-мортале с подкидной доски». Автора звали нелепо – Радий. Что такое «радий», Олег знал отлично, и имя автора ему не понравилось. А вот фамилия у этого Радия была хорошей – Погодин. Олег даже повторил ее вслух несколько раз: «Погодин, Погодин…» – и ему почудилось, что книги отзываются шорохом. Но это было уже не страшно. Мальчишка сел поближе к факелу – на стол, со скрещенными ногами – и открыл книжечку.

Первые строки ему не понравились. Они были какие-то странные, как будто плохой перевод с иностранного языка. Какой-то Яшка, какая-то девчонка… И говорят так, как ни мальчишки, ни девчонки не говорят никогда… Олег уже хотел сердито запулить разочаровавшего его автора вдоль стеллажей и свалить, но вдруг моргнул…

Яшка поступил еще хуже – он обиделся. И ушел в чисто поле.

В чистом поле что-то скрипело.

Это был знаменитый Полевой скрип. Услыхавший его пересечет границу привычной действительности и попадет на Дорогу не широкую и не узкую, по которой идти страшно, но не идти нельзя.

Некоторые думают, что и сама Дорога, и всякие разговоры про знаменитый Полевой скрип, Ворота Посреди Поля, Перекрутную Дыру – выдумки плешивых стариков, у которых жизнь не удалась. Но!..[30]

По коже Олега пробежал мороз. Он посидел, глядя на эти строчки, и прочитал еще раз – вслух:

– Услыхавший его пересечет границу привычной действительности и попадет на Дорогу не широкую и не узкую, по которой идти страшно, но не идти нельзя…

Мальчишку дернул озноб страха… нет… не страха… восторга, что ли?.. да нет, и не восторг это был… Олег даже за огромные деньги не смог бы объяснить, что именно испытал. Но именно в тот миг он понял, что автор – волшебник. И за всеми чудными и странноватыми словечками и оборотами стоит Полевой скрип – и «услыхавший его пересечет границу привычной действительности и попадет на Дорогу не широкую и не узкую, по которой идти страшно, но не идти нельзя». Он повторил эти слова еще несколько раз, дрожаще вздохнул и вернулся к книжке.

Идти страшно, но не идти нельзя…

…С тех пор Олег стал неистовым фанатом Библиотеки. Хотя, признаться, именно Библиотека во многом была виновата в том, что мальчишка сделался жестким, непреклонным и угрюмым.

Люди вокруг были недостойны этих книг.

Они ничему не научились даже после ядерных вихрей. Остались дерьмом. Погубили мир, о котором писали книги, – еще до войны погубили жадностью и пронырливостью. И теперь отстраивали такой же…

… – Я почему… с тобой… – Пламя факела ровно горело в прохладной темноте, шепот Олега щекотал висок. – Потому что ты – как в этих книгах…

Мальчишки сидели на том самом столе, на котором пять лет назад Олег открыл для себя Библиотеку. Факелы горели с обеих сторон.

– Да ну, – буркнул Денис смущенно, оглядывая книжные стеллажи. И тут же забыл о приятном признании Олега, восхищенно выдохнув – еле слышно: – Но это же… сок-ро-ви-ще-е-е…

– Я его дарю, – сказал Олег.

Денис даже икнул и повернулся к Олегу, едва не слетев со стола:

– Кому?

Олег вздохнул:

– Ну… тебе. И отряду, если будет… если получится у нас. Неправильно, что я один с этим… только раньше бы это просто никто не оценил.

– Отсюда все надо вывезти… – начал Денис, но потом смешался и положил руку на плечо Олега: – Прости. Я…

– Не надо слов, – грубовато, даже с насмешкой, ответил тот, окидывая стеллажи беспечным взглядом.

Но Денис заметил, что глаза у него блестят. И, сам смутившись еще больше, соскочил со стола, прошелся вдоль стеллажей, светя высоко поднятым факелом.