Кризис самоопределения - Бен Элтон

И он знал, что деньги, которые он ей выделил, она не трогала. Разумеется, знал. Всего, что касалось бы ее онлайн, он не мог не знать. Джулиан был ей и любовником, и соглядатаем.

Да он и впрямую ее подначивал.

– Ты не прикасалась к своим деньгам.

– Зачем, если я могу тратить твои?

– Могла бы купить мне что-нибудь.

– Вот еще. Я девочка. У нас все по классике. Все покупаешь мне ты. Тэ-че-ка.

Она знала, что ему это нравится. Классика его возбуждала. Ну конечно, Детка Папочке подарочки не покупает. Она сама – подарочек.

Как-то раз, когда они по-настоящему напились, он сказал нечто особенно ужасное.

– Знаешь, я мог бы трахнуть феминистку, – пробормотал он ей в ухо. – Конечно, мог бы. Но только злоебуче.

Он думал, она рассмеется. И она рассмеялась, само собой, но внутри ей стало омерзительно. И она удивилась, до чего паршиво, как выясняется, он разбирается в людях. Только потому, что она – сосредоточенная на деньгах тори, не означает, что она по-своему не феминистка. Просто не левого толка.

– И когда же ты явишься домой? – спросил он.

– Ну не знаю, – ответила она, стараясь придать тону игривость. – Господи, Джулиан, я в одиночку не выходила проветриться уже целый месяц.

– Тебе разве не нравится проводить время со мной, малышка?

Вот в это все начало превращаться. Собственнические замечания в виде сладеньких мальчуковых обидок. Еще чуть-чуть – и он будет рассчитывать на то, что она станет усаживаться неглиже с коктейлем в руке, ожидая его появления дома. Сцена из “Безумцев”^[143].

А вскоре после этого он притащит в дом другую роскошную двадцатидвухлетку и предложит сообразить на троих, на что Малике придется либо согласиться, либо терпеть бешеную пьяную истерику.

И в конце концов она ему осточертеет и он ее вышвырнет.

Да только вот с учетом всего, что ей известно, вышвырнуть ее он не сможет.

А потому, скажем, сперва убьет ее, а потом вышвырнет – в Темзу. Черт. Сможет ли? Действительно. Вроде маловероятно. Всего несколько месяцев назад он был ее чарующим, проказливым, начальственным мальчиком-хлыщом. Но чуть погодя она познакомилась с его друзьями-бандитами.

Выбираться нужно сейчас.

– Ну конечно же, я люблю проводить с тобой время, шикарный мальчишка, – сказала она, – и жалко, что нужно идти. Но она моя старая подруга, и, мне кажется, ей нужна кое-какая поддержка.

На лице сомнение.

Бля! Бля, бля, бля.

Он читал ее электронные письма – этого нельзя было не учитывать по умолчанию. Письма, в которых как раз она, Малика, совершенно определенно предлагала встречаться. Прямо-таки умоляла о встрече. Три сообщения за три дня. С сердечками-эмодзи.

– У твоей подруги депрессия? – спросил он – сплошная лукавая участливость. Лживый мерзавец. – Я не знал.

– Ну, она такого никогда не скажет, – отозвалась Малика, небрежно заканчивая с макияжем, – но как раз поэтому я и хочу с ней повидаться. Ее мама мне позвонила, говорит, Сэлли всех избегает и есть опасение, что у нее очередная темная полоса. У нее такое в школе бывало, она руки себе чуток попиливала.

– Господи, мрак какой. Хватит уже носиться-то так с собой. Терпеть не могу людей, которые талдычат без конца о своем, блядь, душевном здоровье. Попробовали бы при Дюнкерке.

– Точно. И напрочь отказывается пить таблетки. Почему? Принимай таблетки, подруга, да и все. Лишь бы чувствовать себя хорошо, все средства годятся, по-моему.

– Вот-вот. Таблетки счастья – то, что надо.

– Но она мне дорога, а потому я решила протянуть руку помощи, уговорить ее встретиться. Три письма отправила, с миллионом сердечек, лишь бы ответ был.

Улыбнулся. Удалось. Она видела, что ей это сошло с рук. Неплохая импровизация, впрочем, подумалось ей.

– Все же какой ты милый ребенок, – проговорил Джулиан, подойдя и стиснув ей задницу.

Он правда думает, что ей нравится, когда ее называют ребенком? Особенно когда суют пальцы ей в трусики. Она вывернулась.

– Не-а. Без вот этого! Позже.

Если очень повезет, он уже будет спать.

– Твоя полицейская девица тебя не заслуживает. Я тебя не заслуживаю. Прогуляйся с удовольствием и не задерживайся допоздна.

– Возможно, придется. Она в этих своих настроениях ужасна. Вероятно, предстоит нажраться, чтобы как-то это пережить.

– Ну, ты не забывай: она полицейская. Никакого праздного трепа, детка. Возможно, о российских вылазках лучше вообще не заикаться.

– Я, пожалуй, сделаю вид, что не слышала вот этого, поскольку если я это слышала, тебе прилетит по лицу еще раз. Я, блядь, не идиотка.

Хотя вообще-то, подумала Малика, идиотка, раз позволила втянуть себя во все это.