Эндер в изгнании - Орсон Скотт Кард

Абра понятия не имел о том, что такое «Свободная игра», но понял, что это место представляло одно из воспоминаний, которые жукеры вынули из Эндера, когда препарировали его в том кошмаре.

Эндер слез с экраноплана.

– За мной не ходи, – сказал он. – Если не вернусь через час, это будет означать, что там опасно, – и ты должен будешь сразу же вернуться домой и рассказать все остальным.

– Выкуси, Эндер! Я иду с тобой.

Эндер холодно посмотрел на него:

– Сам выкуси, Абра, – или я действительно набью твой рот грязью.

Слова его были шутливыми, и тон голоса тоже. Но глаза не шутили, и Абра понял: Эндер говорит серьезно.

Так что Абра остался у экраноплана и смотрел, как Эндер вприпрыжку бежит к замку – ибо это и был замок. А потом Эндер взобрался по внешней стороне башни и проник в окно.

Абра долго оставался там, глядя на башню. Время от времени он сверялся с часами экраноплана. В конце концов внимание его стало ослабевать. Он смотрел на птиц и насекомых, на мелких животных в траве, несущиеся по небу облака.

Потому-то не сразу заметил, что Эндер выбрался из башни. Увидел его, только когда тот направлялся к экраноплану, с курткой под мышкой.

В куртку было что-то завернуто. Но Абра не стал спрашивать Эндера о находке: захочет – сам расскажет.

– Мы не будем закладывать здесь новую колонию, – сказал Эндер.

– Ладно, – кивнул Абра.

– Возвращаемся и сворачиваем лагерь.

Поиски заняли еще пять дней – искали к юго-востоку от первоначально намеченного места, пока не наткнулись на бывшее крупное поселение жукеров, с куда более обширными полями и, по всем признакам, с куда более щедрой нормой осадков.

– Подходящее место, – сказал Эндер. – Климат получше. Теплее. Хорошая, плодородная почва.

Неделю они провели, размечая новое место.

Потом настала пора возвращаться. В последнюю ночь перед отъездом домой, когда они лежали под открытым небом, поскольку в палатке было слишком жарко, Абра наконец задал вопрос. Нет, не о том, что Эндер нашел в той башне, такой вопрос он никогда не стал бы задавать. Он спросил о другом:

– Эндер, а что они хотели этим сказать? Когда строили это для тебя?

Эндер помолчал, прежде чем ответить.

– Абра, я не скажу тебе всю правду. Потому что не хочу, чтобы кто-то об этом знал. Я даже не хочу, чтобы люди узнали, что мы там что-то нашли. Надеюсь, к тому времени, когда люди туда дойдут, там все сгниет и разрушится. Но даже если останется, кроме меня, никто не поймет этого послания. А в далеком будущем никто и не поверит, что это построили жукеры. Будут думать, это сделали колонисты.

– Ты не обязан рассказывать мне все, – сказал Абра. – А я никому не скажу, что мы нашли.

– Знаю, – сказал Эндер. И снова помолчал. – Я не хочу тебе лгать. Поэтому я скажу тебе правду. Абра, я нашел ответ.

– На что?

– На свой вопрос.

– И что тебе ответили?

– От всей души надеюсь, ты никогда не узнаешь ответ.

– Но сообщение действительно предназначалось тебе?

– Да, Абра. Они оставили послание, в котором сказали мне, почему погибли.

– И почему?

– Нет, Абра. Это моя ноша, честно, и только моя, – сказал Эндер. Он протянул руку и крепко сжал запястье мальчика. – Не хочу, чтобы пошли слухи о том, чтó Эндер Виггин нашел в том месте.

– Слухов не будет, никогда, – сказал Абра.

– Хочешь сказать, что в одиннадцатилетнем возрасте ты готов хранить секрет до последнего дня жизни?

– Да, – без колебаний сказал Абра. – Но надеюсь, этот день настанет не очень скоро.

Эндер засмеялся:

– Я тоже на это надеюсь. Надеюсь, у тебя будет долгая-долгая жизнь.

– Буду хранить секрет всю жизнь. Даже не понимая толком, в чем он состоит.

Эндер вернулся домой, когда Валентина работала над своим предпоследним томом истории жукерских войн. Эндер положил свой компьютер на стол напротив нее. Она подняла глаза. Он улыбнулся – забавной, утрированной улыбкой – и принялся набирать текст.

Валентина не повелась. Улыбка была наигранной, но счастье, которое за ней пряталось, было неподдельным.

Эндер действительно был счастлив.

Что произошло в этой его поездке, во время поисков места для поселения?

Он не сказал. Она не спросила. Ей было достаточно того, что он счастлив.