Господарство Псковское - Владимир Малыгин

Оглянулся в недоумении, которое, впрочем, сразу же и рассеялось. Вот оно в чём дело. Наш караван растянулся, и из камышей вышло только несколько судов. Остальные были на подходе. А пираты от радости потеряли осторожность. Да это и понятно, ведь благодаря хазарам на порогах сюда уже давно не спускались никакие торговцы, вот и соскучились разбойники по славной добыче. Придётся накормить их до отвала. Глянул на Трувора, тот – на меня, улыбнулись зловеще друг другу.

– К бою! – негромко скомандовал князь.

А зачем громко? Бойцы привычно подняли щиты в боевое положение и сейчас деловито заряжали самострелы. Внизу с громким деревянным стуком открылись пушечные порты, потянуло дымком разгорающихся фитилей. Рядом встал Олег, с другой стороны – Рюрик. После памятного боя все опять собрались на одном струге.

Оглянулся проверить, где моя собака, но того уже и след простыл. Признаки надвигающегося сражения ему давно были известны, да и общее настроение почуял, вот и поспешил укрыться в своём любимом месте. Не любит грохота пушек. Это хорошо, заодно и под ногами мешаться не будет, и от стрел убережётся, а стрелять по нам собираются, вон, уже выцеливают. Сколько их? Всего-то полтора десятка лодок, и на каждой однодеревке около двух с половиной десятков не пойми кого? Стоп! Что-то я расслабился, надо быстро себя в руки брать, да и за остальными присмотреть. Оглянулся вокруг, чуть отступив от борта. Видимо, точно такие же мысли пришли в голову и Трувору, потому как он в точности повторил моё движение.

– Все собрались! Лёгкого противника не бывает! Тризну на берегу забыли?! – рявкнул я на весь струг, распугивая парящих над головой чаек. А громко рявкнул, даже на приближающихся лодках головами завертели, не говоря уже о наших бойцах. Ну, кто первый начнёт?

Первыми опять начали не мы. Но ответили сразу же и изо всех стволов. Только отстающим лодкам повезло, успели затабанить и в суматохе начали разворачиваться, что позволило нам перезарядиться и продолжить стрельбу. Но ушли, успели отвернуть и оторваться. Теперь гнули вёсла, торопясь скрыться в прибрежном плотном камыше. Им проще, они тут все протоки, все лазейки знают. Гоняться не будем, надо с оставшимися разбойниками разобраться, может, кто из них уцелел. Язык нам нужен. Хорошие воины и мыслят одинаково. Это я себя нахваливаю. А если по правде, то ровно такие же мысли пришли в голову не только мне одному, потому как иначе ничем не объяснить одновременный крик, вырвавшийся из наших глоток:

– Не стрелять!

Переглянулись между собой и засмеялись. Даже испугаться не успели. Одновременный залп пушек с двух бортов и слившиеся в смертельном перестуке тетив выстрелы из арбалетов на добитие – и лодки уже плывут только по инерции, замедляя и замедляя ход. Тянущиеся позади струги тоже отстрелялись на славу.

Что у нас? Попали в кого из наших или нет? Если попали, голову оторву неумехам. Пора бы уже научиться укрываться.

Переживал зря, все целы, никого не задело. Осмотрели доставшиеся трофеи, помародерили привычно, всё доставшееся добро уложили в наиболее целые лодки, остальным пробили днище и отпустили на волю волн. Вот и могила для разбойников. Бой получился скоротечным, один залп пушек, и всё. Отставшие струги каравана спешили выйти из камышей, рвя жилы на вёслах, баламутя застоявшиеся воды протоки. Подходили и оглядывали место стычки, задавали понятные вопросы. Вот к ним, отставшим, и прицепили трофейные лодки, пусть хоть таким образом поучаствуют. А нам наука, нечего походный ордер растягивать. Держались же раньше плотно, так почему сейчас расслабились? Круче нас только… м-да. И выше только звёзды. Об этом обязательно надо князьям сказать. Не поймут нас остальные, Рагнар уж точно обидится. Надо бы его ближе к нам держать, а то волочится в хвосте, какой удар по самолюбию дана. Да и на волоке ему добычи досталось мало. Тьфу ты. Не так сказал. Добычу-то всё равно делим согласно договорённой доле участия. Но данам не довелось мечами позвенеть, ну не понимают они таких сражений, где всё сводится только к перестрелкам, вот и ходят как в воду опущенные. Но итоги заведомо проигрышного сражения, в котором Рагнар готовился закрыть мне свой долг жизни, здорово их потряс. Выиграть в более чем десятикратном меньшинстве? Даны долго не могли прийти в себя после боя, осматривая кучи побитых хазар. И еще повезло им, что поставили дракар почти в самом конце волока, стояли бы ближе к центру, все бы там и легли, защиты-то у них нет. Что при таком плотном навесном обстреле могут сделать небольшие варяжские щиты? Ничего. То-то.

Ошеломлённые мгновенным и катастрофичным изменением собственной судьбы пленные предпочли не упираться и быстро разговорились. А что упираться? Подход к жизни философский. Сегодня ты грабишь, а завтра могут ограбить тебя. Сила силу ломит. Поэтому выверт судьбы приняли спокойно.

Плюсом этого нападения была нарисованная впопыхах со слов пленных схема пролива, полуострова и приблизительное указание местоположения ближайших крепостей и военных кораблей. Ну и главное, так это хоть какие-то сведения о местной государственности. Попали мы в самую кашу. Кого тут только не было? И знакомые нам хазары, захватившие почти весь север Крымского полуострова, и Византия, прочно державшаяся на юге. Хватало и других народов, сейчас активно заселяющих и восстанавливающих разрушенные в прошлом огромные города. Больше пленные пираты ничего не могли сказать. Надо идти к Херсонесу, там больше узнаем.

Ветра так и не было. То слабое дуновение, ласково касающееся наших разгорячённых короткой мародёркой лиц, никак не тянуло на ветер. Пришлось опять садиться на вёсла. Вскоре по правому берегу увидели развалины старых стен. Ну да, пираты упоминали это место. Когда-то тут стоял большой, по меркам этого мира, город. Стоял. А теперь только развалины остались. Жаль, что так и не удалось мне в Крыму побывать в той жизни. То есть, конечно, бывал, но ничего, кроме аэродромов и не видел, да и то бывал в основном ночью. Почему-то так всё время получалось. Единственное место, где удалось задержаться на несколько суток, это Тамань, там и отвели душу, купаясь в тёплом море и наслаждаясь жарким солнцем. А потом, устранив отказ техники, улетели на Крайний Север, где ещё вовсю лежал плотный колкий снег и заворачивали ночами крепкие морозы. Хорошо было. Отвлёкся. Так вот, летал бы над полуостровом днём, сейчас насколько бы было легче. Хотя вдвоём с Олегом приблизительную схему побережья нарисовали. Даже кое-какие города отметили, которые помнили. Вот и сравним с реалиями. Географию в школе хорошо преподавали в нашем детстве, в голове многое осталось.

Ушли влево за острый изрезанный мыс и пошли вдоль берега, от бухты к бухте, распугивая рыбаков. Разномастные и разновеликие лодочки и лодчонки шустрыми букахами бросались под прикрытие берега, едва только завидев наши струги. Нам с высоты бортов было видно немного дальше, чем им, поэтому мы и наблюдали эти тараканьи бега. Жизнь такая. Вскоре серая лента берега впереди разорвалась светлым пятном, и из волн начали подниматься бело-серые стены Херсонеса. Наш караван не могли не заметить, и я увидел, а потом и услышал, как внутри сыграли тревогу и по крепостным стенам забегали стражники. Чем ближе мы подходили, тем более величественным представал перед нами город. Даже и не город сначала, а мощные высокие стены, сложенные из ракушечника, крепкие угловатые башни, подпирающие небо своими крупными зубцами. Вот пока и всё, что можно было увидеть с моря. Город укрылся за стенами. Беспомощно покачивались у причалов опустевшие лодки, наспех убранные паруса и болтающиеся в уключинах забытые вёсла показывали суматоху поспешного бегства. Казалось, даже на море передалась тревожная тишина, чайки и те куда-то пропали. К берегу мы приставать не стали. Нечего нагонять страх на и так испуганных горожан. Бросили якоря, пересели в одну большую трофейную лодку и погребли, не торопясь, к пристани. С берега стены выглядели ещё неприступнее. Узкая полоска берега у подножия стен огибала широкий мыс и скрывалась за дальним изгибом. Даже пристани из ракушечника. По нему же обуви не напасёшься ходить? Как наждаком сотрёт.