Войти в тень - Ольга Волоцкая

– Хм, Март, а как ты относишься к вампирам?

– Я к ним не отношусь.

Я ляпнул первое, что пришло в голову, и только потом понял, что Стаковски абсолютно серьезен. Он смотрел на меня так изучающе, что мне поплохело.

– Оскар, не дури, какие вампиры?! На дворе конец двадцать второго века!

Стаковски как-то нервно улыбнулся и присел за стол напротив меня. Заглянул мне в глаза и очень проникновенно спросил:

– Ты мне веришь, Мартин?

Я пожал плечами.

– Ты – мой босс. И пока… Ну да. Ну и что?

– Так вот, поверь мне. Они существуют.

– Та-а-ак. – Я не стал делать резких движений – мало ли что человеку в таком состоянии может прийти в голову? – и очень осторожно покосился на Кая. – И что за дурь тебе продали, пока меня не было?

Кай кисло улыбнулся и обратился к Стаковски:

– Я же сказал, он не поверит.

– Надо, чтобы поверил, Кайто. Ты же понимаешь.

Кай опять пожал плечами и равнодушно отвернулся. Я никогда не видел его таким. Обычно все просьбы Оскара для него были чем-то вроде Святого Писания, и если Оскар сказал «надо», Миядзаки будет в первых рядах, чтобы это сделать. Ну, если, конечно, ведущий не запретит ему этого с самого начала.

Я хихикнул.

– Оскар, ты же знаешь, дурь для телепата – верная смерть. Ты на что его подбиваешь?

Я, конечно, понимал, что мое хихиканье – это нервное, но уж очень не радовала меня перспектива поверить, что я остался один на один с двумя обдолбавшимися паранормами. Или еще того хуже. Но эту мысль я постарался прогнать еще быстрее. Уходить негодяйка не хотела. Оскар и правда был моим боссом, и мне было важно верить ему – от этого часто зависела моя жизнь.

Оскар мрачно глянул на меня.

– Март, я не под дурью и очень серьезен. Как мне тебе доказать, чтобы ты поверил?

– Серьезен, как англичанин перед первой брачной ночью?

Я все еще надеялся, что Оскар шутит.

– Перестань паясничать.

Кажется, его терпение было все-таки не бесконечным. Я сделал умное лицо и ответил на его вопрос.

– Притчу о Фоме неверующем помнишь? Так вот, пока не увижу это, как тебя, со всеми убедительными доказательствами.

– Уф. – Оскар расслабился и откинулся на спинку стула. – Ну это не проблема.

А Кай, пакость такая, меня добил:

– Вампиры наняли нас, Март. На ближайшие два месяца точно.

И как я ни старался, после такого заявления моя нижняя челюсть все-таки отбила мне колени. Иносказательно, конечно.

Вот так бывает – живешь ты себе, никого не трогаешь, и даже несмотря на то, что твоя деятельность, мягко скажем, не совсем обычна, ты все-таки рационально анализируешь мир и все, что в нем происходит, ну, или стараешься так думать, во всяком случае. И вот, когда ты уже свыкся с целью и методами своего здесь пребывания, приходит кто-нибудь, типа нашего Стаковски, и обливает тебя ледяным ведром фактов, которым невозможно противостоять.

Остатки сигареты были докурены мной за две затяжки. Никотин ударил в мозг, и я смог изобразить улыбку.

– А с этого места поподробнее можно?

Кажется, затасканные фразы просто созданы, чтобы приводить меня в порядок. Что ж, человек, кем бы он ни был, всегда будет хвататься за соломинку. Даже зная, что, скорее всего, она не поможет ему вернуться к знакомому берегу, а всего лишь даст удержаться на плаву, пока его несет куда-то все дальше и дальше.

Только сейчас я понял, как же был напряжен Стаковски. Он закурил и, закинув ногу на ногу, принял более свободную позу. И я наконец-то сообразил, кого он мне напоминает. Директора ресторана, к которому явился очень важный гость, можно сказать, один шанс на миллион, которого стоит не просто ублажить, а сделать это всеми возможными способами.

– И заодно, – я уже обнаглел настолько, что выдернул у Оскара из кармана рубашки пачку моих сигарет – все равно это не его марка, – объясните мне, что значит все это «утро исполнения желаний»?

Кайто фыркнул, и я отчетливо уловил от него желание встать, послать всех прямо сейчас подальше и удалиться в пампасы на неопределенный срок. Но делать он этого, конечно, не стал. А Стаковски уважительно на меня покосился. Я ведь почти продавил его защитный блок на ведомом.

– И, да, где Джонас? Он в курсе?

– Более чем, – улыбка Оскара отдавала горечью. – Более чем.

И тут до меня наконец-то дошло, насколько все серьезно. Вот так, как будто рывками, меня медленно накрывала реальность происходящего. Некоторые вещи в мое сознание можно вколотить только постепенно, правда, кувалдой.

Мне вдруг уже стали не нужны факты, убеждения и еще что-то такое мелкое. Меня чуть не подбросило на месте и вместе с тем вдавило в стул. Я поверил, вдруг разом и непреложно.

Оскар снял блокировку ментальной связи, и я почувствовал все.

…Джонас сейчас спал и видел какие-то смутные, странные, но явно приятные сны. Легкое состояние эйфории – я и сам умел делать такое. Я скользнул глубже в его сознание и был неприятно удивлен, поняв, что его вчерашнее поведение, начиная от исчезновения из кафе и заканчивая тем местом, где он сейчас находится, сплошная программа. Введенная умело, быстро и, что самое плохое, совершенно незаметно для меня. Я – ведущий Джонаса, держащий его на ментальной связи постоянно, – scheissssse, я это я! – и я прохлопал ментальную программу, которую ему задали, можно сказать, у меня перед носом. Сказать, что я был удивлен и зол на себя самого, значит, не сказать ничего.

И тут со мной связались. Не Оскар, не Кай, не даже бессознательный Джонас, а некто иной, кто, спокойно скользнув по ментальным нитям связи, обходя блоки, прошелестел в моей голове.

– Здравствуйте, Мартин. Я рад, что Вы проявили благоразумие и согласились со своим начальством относительно нас. Буду очень рад нашей встрече сегодня вечером. Господин Стаковски объяснит Вам все остальное.

И эфир стал чист, как будто ничего и не было. То есть вообще. И только безупречная память ирландца не дала мне усомниться в реальности происходящих событий.

Джонас О'Келли обладал еще одним уникальным даром, кроме пирокинетики. Все, что с ним когда-либо происходило, откладывалось в памяти навсегда, и даже я не мог ничего с этим поделать. Его воспоминания невозможно было стереть или заблокировать. И, разумеется, больше всего от этого страдал сам Джонас. Я, как мог, облегчал ему жизнь – прикрывая и распутывая кошмары, выводя из депрессий и ступора, и много чего еще. Поэтому меня нисколько не удивило, что мои схемы сна, которыми я пользовался для него, были просто скопированы теми, кто сейчас его контролировал. Но, несомненно, они были намного сильнее меня.

Я оставил Джонаса в покое и вернулся к реалиям моего бытия.