Город бездны - Аластер Рейнольдс

— От Уэверли. Прежде мы никогда не слышали ни о каком Таннере Мирабеле. Но, как только нам стало известно ваше имя, мы смогли проследить за всеми вашими передвижениями. Впрочем, Уэверли выяснил немногое. Либо просто солгал — что не исключено, я не очень доверяю этому одноглазому подонку — либо ваши воспоминания действительно настолько отрывочны.

— У меня была «амнезия пробуждения». Поэтому я некоторое время пробыл у Нищенствующих.

— Уэверли показалось, что дело не только в этом. Что вы можете что-то скрывать. Такое возможно, Таннер? Поскольку я собираюсь помочь вам, вы должны мне доверять.

— Я тот, за кого вы меня принимаете, — произнес я — ничего лучшего в тот момент мне в голову не пришло. Как ни странно, но я не мог поручиться, что это правда.

И вдруг произошло нечто странное. Течение моих мыслей прервалось — резко, внезапно. Нет, я не потерял сознание. Я по-прежнему понимал, что сижу в фуникулере Зебры, понимал, что вокруг ночь, что мы движемся по Городу Бездны, что эта женщина спасла меня от Сибиллины и отряда охотников. Я по-прежнему ощущал боль в ноге — хотя теперь она стала скорее раздражающей, чем мучительной, превратилась в ритмичные пульсирующие толчки.

Передо мной разворачивался очередной эпизод жизни Небесного Хаусманна.

До сих пор это происходило лишь в бессознательном состоянии. Видения напоминали сон — только отличались большей последовательностью. Однако на этот раз эта полностью оформленная картина буквально ворвалась в мой мозг. Я был обескуражен, если не шокирован. Это было подобно электромагнитному импульсу, который превратил в хаос стройную последовательность операций компьютерной системы.

К счастью, это продолжалось недолго. Небесный все еще летел со Стариной Бальказаром (Господи, я уже помню имена всех второстепенных персонажей этой истории!) на совещание, которое должно было проходить на борту другого корабля, «Палестины».

На чем мы остановились? Ах, да: Бальказар поведал Небесному о том, что шестой корабль, корабль-призрак, действительно существует.

Помнится, Норквинко называл его «Калеуче».

Пока Небесный размышлял над полученной информацией, взвешивая факты, они почти прибыли на место. «Палестина» казалась огромной и очень походила на «Сантьяго» — все корабли Флотилии были построены по одному проекту и различались незначительно, — однако ее вращающийся корпус был почти однотонным. Она находилась гораздо дальше от «Исламабада», когда тот взорвался. Закон обратного квадрата справедлив и для распространения радиоактивного изучения, поэтому смертоносный ураган вспышки, заклеймивший тенью его матери оболочку «Сантьяго» достиг «Палестины» теплым ветерком. Разумеется, это была не единственная проблема. Случались эпидемии, психозы и бунты, а спящих на «Палестине» умерло не меньше, чем на «Сантьяго». Небесный представил себе этот груз мертвецов, отягощающий корабль — гроздья замороженных трупов, висящие вдоль его «хребта», словно гнилые плоды.

— Дипломатический рейс ТГ-5, передайте управление причальной сети «Палестины», — произнес резкий голос.

Небесный повиновался. Кэб сильно вздрогнул, когда мощный космолет «взял в свои руки» электронику шаттла и, не слишком заботясь о том, что внутри находятся люди, направил его к назначенному причалу. Перед лобовым стеклом шаттла возник подлетный коридор с оранжевым неоновым обрамлением. Панорама звездного неба за кормой беспорядочно закружилась — они подстраивались к режиму вращения «Палестины», одновременно скользя к открытому шлюзу. Навстречу выплыли фигуры в непривычной экипировке и не слишком миролюбиво взяли гостей на прицел. Похоже, здесь были своеобразные представления о дипломатическом этикете.

Когда кэб встал на платформу, Небесный повернулся к Бальказару.

— Сэр? Мы почти прибыли.

— Что? Черт возьми, Тит… Да ведь я спал!

Небесному не давал покоя один вопрос: как на самом деле относился к этому старику его отец. И не возникало ли у Тита — хотя бы изредка — желания убить капитана?

Пожалуй, эта задача не относится к разряду невыполнимых…