Сокровище Империи - Алексей Корепанов

В кабаке космопорта было прохладно и тихо. Никто не ругался, не танцевал, не крутились возле потенциальных клиентов хошки и не летели на пол бокалы. Зал был разделен на части «живой изгородью» – зеленые побеги, обвиваясь вокруг подпорок, едва ли не сплошной стеной тянулись к потолку, – и трудно было определить, сколько посетителей отдают сейчас должное еде и напиткам кабака «Маракана». Крис и Граната сидели за столиком недалеко от входа, перед этими мини-джунглями, и, повернув голову, могли видеть, как за прозрачной стеной бродят в ожидании своих рейсов пассажиры.

– Знаешь, а у них в отряде тоже такой, как ты, есть, – сказал Крис.

– В смысле? – удивился Граната. Он был уже без куртки, недавно приобретенной в космопорте Единорога, но все в том же черном свитере. – Тоже с Лавли, что ли?

– Тоже стишки сочиняет.

– Сочиняет! – фыркнул Граната. – Я стихи не сочиняю, Гладик. Они из меня растут. Когда бы знал ты, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…

– Представляю.

– Ни хрена ты не представляешь! Стихи, Гладик, это тебе не фигли-мигли, не упал-отжался, не сунул-вынул. Тут, – Мхитарян постучал себя пальцем по лбу, – кое-что особенное надо иметь.

– Ой-ой, я тебя умоляю, – скорчил гримасу Крис. – У поэта в голове лишь бутылка или две…

Граната безнадежно махнул рукой и припал к бокалу с пивом.

Все разговоры о «чаевничании» оказались обманкой, такой же, как меч славейнов с упрятанным там Копьем Судьбы. Никакого чая Граната и не думал заказывать, а заказал он темное пиво «Роберто Карлос да Силва Роша», мотивируя свой выбор тем, что никогда не слыхал о пиве с таким названием. Габлер мысленно плюнул и последовал примеру сослуживца. Пиво неожиданно врезало по голове с такой же силой, с какой лупил по мячу этот легендарный футболист древности. Крис еще в детстве слышал легенду о том, как этот самый Роберто Карлос однажды, промахнувшись по воротам, залепил мячом в болельщика. И у того что-то так сотряслось в мозгах, что он вдруг нашел решение какой-то сверхсложной математической задачи (хотя и таблицы умножения-то не знал), а вот к футболу охладел совершенно…

Впрочем, нокаутирующее действие первых глотков этого местного напитка прошло довольно быстро, и в дальнейшем пиво только бодрило и мозги не затуманивало. В общем, Габлер так и не понял, понравилось оно ему или нет. И все-таки заказал чаю и «бригадейро» – круглые сладкие штуковины вроде конфет, напомнившие, опять же, о детстве, когда конфеты еще казались гораздо вкуснее пива. Они ему и сейчас показались вкуснее пива, и это могло значить либо то, что он уже начинает впадать в детство, либо то, что он вышел из того возраста, когда готов в любое время дня и ночи вливать в себя это самое пиво. Двадцать семь – это не семнадцать. В двадцать семь кое-кто уже может сказать, что жизнь вполне удалась. А тут…

– Гамлет, ты жизнью доволен?

В ответ Граната состроил такую физиономию, что Габлер чуть не поперхнулся чаем.

– Вот и я тоже, – вздохнул он.

– Вообще-то, друг Гладик, это вещь относительная, – изрек Мхитарян с видом записного философа. – А мы ведь еще так устроены… Мечтаешь о юге – это я условно, – а попадешь туда… и захочешь на север. А на севере будет сниться восток… Вот такие вот мы… – Он обвел взглядом зал и вновь обратил к Габлеру полузнакомое лицо. – Может, ты мне наконец все без утайки о своих похождениях расскажешь? Что это за штуковина? Перо ангела? Зуб сатаны? Уголек из вечного костра Оогиндия?