Печать богини Нюйвы - Яна Горшкова

– Как звать? – спросила девушка, когда от бесчисленных поклонов ее стало слегка подташнивать. Хотя, может, это и от голода. Аппетит себе Людмила нагуляла знатный, а от повстанческих костров тянуло такими ароматами… «Пшенка! – определила она почти профессиональным чутьем кухаркиной дочки. – И даже с мясом!»

– Люй Ши! – отрапортовал юноша, наконец-то распрямляясь. – Готов служить вашей милости… превосходительству… э… особе вашей, короче.

И, безнадежно испортив торжественность момента, шмыгнул носом и утерся замызганным рукавом. Зато взгляд был преданный до жути.

И тут в голове у дочери профессора Орловского что-то щелкнуло, вспыхнуло и громыхнуло. «Ты отлично знаешь, чего тебе бояться… – услышала она голос Нюйвы. – Ты знаешь. Просто еще не помнишь…»

– Как… как ты назвался? Из какой семьи?

Должно быть, тон у нее был очень странным. Парень побледнел и обиженно заморгал.

– Из семьи Люй, ваше… ваша…

– А скажи-ка, Люй Ши… – перебила его Люся. – Нет ли у тебя сестер?

«Сейчас, – подумала она. – Сейчас я все узнаю. Смогу убедиться. Люй-хоу, я вспомнила. Ту женщину, ту жуткую императрицу звали Люй-хоу. А какое у нее было имя? Которая из сестер этого мальчонки станет Той Самой?»

– Дык нету сестренок, – растерянно отозвался китайчонок. – Была одна, да померла еще о позапрошлой весне…

И Люся выдохнула, только сейчас осознав, что все это время едва дышала, сама не зная, почему. Значит, у него сейчас нет никакой будущей императрицы?

«А ты чему радуешься, коза? – одернула она сама себя. – Мало ли в Китае всяких Люй? И какое тебе дело?»

Абсолютно ведь никакого дела. Но почему-то мысль о том, что командир Лю и впрямь не женат, а никаких будущих Люй-хоу на горизонте не маячит, по крайней мере – пока, ее удивительным образом согрела.

– Небесная госпожа чего-нибудь желает? – напомнил о себе юный Люй.

– Поесть бы не мешало… – рассеянно отозвалась Людмила и уточнила, совершенно не предполагая, что может последовать за невинным в общем-то пожеланием: – С мясцом бы…

– Понял! Сделаем! – Парнишка, как хороший официант, деловито попятился, шмыгнул наружу и…

– Госпожа хулидзын желает мяса-а-а!!! – разнесся над лагерем мятежников заполошный вопль. – Свежего мяса-а госпоже хулидзы-ын!..

– Твою кавалерию! – шепотом выругалась Люся и высунула нос из палатки, надеясь перехватить голосистого китайчонка или хотя бы заставить его заткнуться.

Но не тут-то было. Со всех сторон на Людмилу уставились десятки светящихся испуганным любопытством раскосых глаз. Есть девушке сразу же расхотелось. «Вот и где этот милашка Лю, когда он действительно нужен?» – слегка нервничая, Люся оглядывалась по сторонам, но Пэй-гуна было не видать. Да и мальчишка-ординарец ускакал уже далековато, но звонкий голос его не затихал:

– Мя-а-аса госпоже хулидзын!

– Э… – пробормотала девушка, опасливо поглядывая на повстанцев, которые с не меньшей опаской глядели на нее. – Что столпились-то, граждане пролетарии? Расходитесь. Тут вам не митинг!

«Колдует, видать», – подумали древние «пролетарии» и согласованно попятились.

«Чтоб тебя черти взяли, Лю Дзы, ты меня спасать собираешься от своих партизан или как?!»

– Сейчас-сейчас! – пророкотал откуда-то из-за плотного кольца зрителей чей-то густой бас. – Бегу-бегу! Несу уже!

Распихивая любопытных ханьцев, сквозь толпу прорывался здоровенный дядька. «Один из братцев моего Лю, – припомнила Людмила. – Фань, кажется…» Оба побратима Лю Дзы внешность имели запоминающуюся, но конфуцианец в светлых одеждах и с расписным веером потряс воображение Люси сильнее, нежели силач, который даже по европейским меркам смотрелся великаном. Зря, как оказалось. Простодушный на вид богатырь тоже сумел преподнести небесной лисе тот еще сюрпризец.

– Пожалуйте откушать, небесная госпожа! – В широких и коричневых, как заступы, ручищах Фань Куай осторожно держал две глиняные мисочки, накрытые тряпицей на манер полотенечка. – Свежатинка!

В животе у Люси некстати заурчало, и братец Фань немедленно полотенечко сдернул. Над толпой пролетариев повисла выжидательная тишина.

Несколько бесконечных мгновений Людмила молча боролась с накатывающими одна за другой волнами тошноты, ярости и смеха. Ну китаезы! Ну с-сволочи!

– Уж не обессудьте, небесная госпожа, – почуяв неладное в этом молчании, пробурчал богатырь. – Я ж не знал, что вам по вкусу больше придется, сердечко или же печеночка вот… Свеженькие… Тепленькие еще… Зайчик этот еще недавно прыгал. А ежели вам маловато, так мы и кабанчика отыщем! Уж не побрезгуйте, небесная госпожа, кушайте на здоровье, только…

Окончательно смутившись, братец Фань умолк, протягивая мисочки с двумя окровавленными кусками мяса как дары при капитуляции. «Только брата Лю не трогай», – хотел он сказать, но девушка отлично поняла недосказанное.

– Моя благодарность не имеет предела! – отрывисто бросила Люся и быстро отобрала у витязя подношения. – Но впредь не трудись так, доблестный Фань. Я и человеческой пищей не побрезгую.

– Дык я ж прослышал, будто от нашей еды вы линять начали…

«Небесная лиса» поистине нечеловеческим усилием воли подавила порыв надеть обе миски братцу Фаню на голову. Хотя, учитывая габариты, – скорее, на уши. Но люди Пэй-гуна стояли вокруг и смотрели, видно, ждали, что лисица прямо при них начнет жрать. Поэтому пришлось вместо оскала выдавить улыбку и спешно ретироваться в палатку. И подарки с собой забрать.

– По-моему, у меня еще одна проблема… – вздохнула Люся, тоскливо глядя на миски с кровавыми дарами. Самое обидное, что есть-то ей все-таки хотелось, и чем дальше, тем аппетитней выглядело не только заячье сердце, но и печень. «Дождусь, пока вернется Лю, – решила она. – Или помру от голода, пока жду!» Девушка представила, как расстроится веселый мятежник, обнаружив ее хладное тело на тигриной шкуре. Вот будет она лежать, такая белая и несчастная… Картинку портили только злополучные миски. И паршивое полотенечко.

К счастью, командир Лю явился в палатку быстрей, чем Людмила оголодала совсем по-лисьи, и смысл открывшейся ему инсталляции понял сразу.

– Та-а-ак… – протянул он, сверкнув глазами. – И кто это у нас такой заботливый?

– Братец твой постарался, – наябедничала Люси и помахала над мясом рукавом, отгоняя мух. – Ты как хочешь крутись, но им все-таки объясни, что это я есть не стану. По крайней мере, в сыром виде.

– Ну-ка пойдем! – скомандовал Пэй-гун, уже привычно хватая ее за запястье. И Люся, тоже уже привыкнув, послушно пошла за ним.

Этот костер, разложенный чуть в стороне, видимо, предназначался для старшего командного состава. У огня обнаружился полный комплект офицеров мятежника Лю: конфуцианец, едва заметно сморщивший нос при виде женщины, силач Фань, немедленно покрасневший до ушей, и деловито помешивавший в котле что-то ароматное ординарец Люй Ши.