Иногда они умирают - Наталья Турчанинова

– Я не буду спать в одной комнате с трупом, – сказала Тисса, брезгливо переступая по грязному полу и оглядываясь в поисках места, куда можно положить вещи. Затем смахнула осколки стекла на пол и тяжело опустила на топчан свою ношу.

– Я тоже. – Я завернул останки в спальник и поднял с кровати. Тело оказалось легким, словно вязанка сухого хвороста.

Я вынес его из комнаты и положил на пол в соседней. Вернулся за рюкзаком.

– Думаешь, он может прийти ночью за своими вещами? – В голосе Тиссы не было ни насмешки, ни иронии.

– Не бойся, не придет. – Я захватил миску и ложку, отнес все имущество мертвеца, положил рядом с ним и вышел.

– Интересно, отчего он умер? – совершенно без интереса произнесла она, когда я вернулся. Девушка распаковывала свой рюкзак, спеша поскорее достать спальник.

– Не знаю. – Я подошел к двери, закрыл ее и задвинул засов.

– Думаешь, пошел в обратную сторону?

– Может быть.

Тисса расставила несколько свечей и зажгла их. Вечерние сумерки, заглядывающие в комнату, тут же отступили.

У меня еще оставалось немного времени. Но я невольно оттягивал тот момент, когда надо будет выйти из дома.

– Где ты познакомилась с Джейком? – спросил я, готовя ужин.

Тисса, сидящая на своем спальнике и подпиливающая сломанный ноготь, ответила равнодушно:

– Он увидел мои фото в мужском журнале и заинтересовался.

– А когда ты начала сниматься для журналов?

– Через несколько месяцев после того, как ты уехал.

– Значит, академическое будущее не имело для тебя серьезного значения?

– Ты прекрасно знаешь, окончание университета было для меня всего лишь вопросом престижа. С дипломом легче устроиться. И уважения больше.

Тисса помолчала, крутя в пальцах пилку, а затем произнесла другим тоном – задумчиво и слегка отстраненно:

– Пока я была юной, все, что ты рассказывал, чем ты занимался, было очень увлекательно, впечатляюще. Ты умел захватить аудиторию. А потом я поняла – наука практически не приносит денег. Но дело даже не в них. – Она перевела взгляд на свои руки, потерявшие во время этого трека холеную ухоженность, однако, казалось, не видела их. – Постоянно придумывать, как выживать, занимаясь тем, в чем люди да и я сама, по большому счету, не вижу особого смысла. Постоянно сталкиваться с трудностями, непониманием. Быть может, твоя душа и дает тебе силы не замечать проблем, дает возможность быть счастливым, довольным своим делом. Но я так не могу.

– Поэтому ты занялась модельным бизнесом?

– Да. И встретила Джейка. Я получила все, что хотела. Началась правильная, нормальная, достойная жизнь. – Тисса улыбнулась было своей блистательной улыбкой победительницы, но она тут же померкла. – Знал бы ты, как мне было скучно. Невыносимо. После жизни с тобой, такой яркой и необычной, все стало просто, примитивно, серо.

Она сжала пилку, словно маленький нож.

– Знаешь, почему таких, как ты, убивают на самом деле? Вы лишаете нормальных людей покоя. – Ее голос зазвучал прерывисто и страстно: – Они живут размеренно, рационально. А вы врываетесь со своими бурными эмоциями, необычными поступками, приоткрываете дверь, за которой цветет невероятно прекрасный сад, а потом захлопываете ее прямо перед носом. – Тисса резко взмахнула рукой, наглядно демонстрируя свою метафору. – Ты снова оказываешься в серой, пустой, пыльной комнате. И каждый день, каждый час чувствуешь постоянное глухое раздражение на свою тусклую, унылую жизнью. Пытаешься изменить ее, но не видишь как. Сходишь с ума, стараясь понять, что сделать, и единственный ответ, который приходит, – ты никогда не сможешь ничего изменить, ты даже не знаешь, что менять. За одно это хочется убить!

Я только усмехнулся, услышав эту искренность:

– Вот за это я тебя и люблю. За твою невероятную прямолинейность.

Ответом мне была напряженная тишина.

Тисса смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Что ты сказал?

– В какой момент нашего разговора?

– Ты меня… любишь?

– Тебя это удивляет?

Я подал ей миску с супом. Тисса взяла ее, не глядя поставила рядом.

– Ты никогда не говорил.

– По-моему, это очевидно.

Она долго молчала, скользя по мне невидящим взглядом. И наконец произнесла:

– Если ты любил, почему уехал? Почему бросил меня?

– Наши отношения строились исключительно на моем влиянии на тебя. Больше нас ничто не связывало.

– Неправда. Мы были из одного социального слоя. Примерно с равным уровнем интеллекта. И разница в возрасте не настолько значительная, чтобы не найти общий язык. Мы вместе жили. Разве этого мало? Ты был мне нужен. Я и приехала сюда потому, что ты мне нужен по-прежнему. Но я никогда не была нужна тебе. Ты смотрел на меня как на забавную дрессированную зверушку. Для тебя и для Уолта мы все были одинаковыми. Стая зверей, и вы – два пастыря, которые стоят в стороне и выбирают экземпляр попривлекательнее, чтобы выдрессировать его. Уолтера сожрала его ручная рысь. И ты конечно же отправил свою обратно в зоопарк. Вернее, уехал из этого зверинца сам. Решил, что мы неприручаемые, дикие, коварные и подлые. Я пыталась заменить тебя Джейком, не ради денег… не только ради них. Я была ему нужна. Но мне все равно не хватало тебя.

Она зябко поежилась и плотнее стянула на шее ворот пухового жилета.

– Знаешь, об одушевленных всегда ходило столько нелепых слухов. Мне постоянно задавали вопросы про тебя, а я не знала, что ответить. Никогда не могла тебя понять.

Тисса взяла миску поставила себе на колени, принялась было за еду, но тут же отложила ложку.

– В тебе есть нечто странное, – сказала она задумчиво. – Жесткость, резкость, и тут же… Нет, это не мягкость… Ты не отвечаешь агрессией на агрессию. Можешь очень легко уйти в сторону. Но это не трусость – когда надо, ты примешь любое, самое жестокое решение, даже убьешь того, кто встанет у тебя на дороге.

– Это называется равновесие. Им наделены все люди с душой.

– Не думаю, – ответила она небрежно. – Но мне очень нравится, что ты такой.

Видимо, это можно было считать ответным признанием.

– …Почему ты не ешь? – спросила Тисса, вновь взглянув на меня через какое-то время.

– Поем, когда вернусь.

Ее рука с ложкой замерла.

– Ты уходишь?! Сейчас?

– Да. Ненадолго. Надеюсь, что ненадолго.

Она забыла о еде и смотрела на меня с тревожным вниманием.

– Тисса, послушай меня. Это очень важно. У меня теперь нет ножа. А нам нужна защита.

– И что ты собираешься делать?