Вице-адмирал - Василий Сахаров

Десантники подобрались к централам и открыли огонь. Росчерки трассеров и вспышки термобарических зарядов РПО расцветили темный разрушенный город, и противник ответил.

– Ложись! – Я толкнул в бок Шталя, который двигался вместе со мной, и пилот упал.

Я приземлился на куски бетона рядом с пилотом, и совсем рядом взорвалась ручная граната.

– Живой? – толчок в бок пилота.

– Да, – отозвался он.

– Отлично. Оставайся пока на месте.

Я приподнял голову и огляделся. Централов оказалось больше, чем мы предполагали. Плотность огня не только не спадала, а даже усилилась. Но это ничего. Все равно мы превосходили противника по огневой мощи, а главное – по выучке. Значит, прорвемся.

Из-за дома выскочили два вражеских солдата, и, не вставая, длинной очередью я снял обоих. Бронежилеты централов не выдержали, и они свалились. Для меня неплохое начало боя, и я перекатился в сторону.

Остановка. Вновь огляделся. Где противник? Есть. Вот он. Централ прятался за стенкой, но мне был виден короткий ствол автоматического станкового гранатомета, который он лихорадочно устанавливал. Хорошая штука АГС. Даже стандартная модель. И она могла доставить нам немало хлопот. Поэтому я не медлил. Выстрелил из подствольника и попал.

Хлопок! Взрыв! Движения в проеме нет. Нормально.

Рывком преодолев открытое пространство, я метнулся вперед и влетел в пролом. Повел стволом влево и вправо. Один централ. Еще шевелится. Одиночным выстрелом добил его и склонился над станковым гранатометом. Модель АГС-89П, знаком с такой, изучал в училище. Можно поработать, хотя одному неудобно.

Только подумал об этом, как подбежали десантники. Кто-то метнулся к противоположной стене и открыл огонь по централам, а со мной остался Терентьев из первого взвода.

– Помоги! – приказал я ему.

Вдвоем мы перетащили гранатомет на более удобную позицию, развернули в сторону противника, и я открыл огонь по вражескому укрепрайону. Гранат в барабане сорок пять штук, и они одна за другой улетели куда нужно. Дистанция плевая, всего-то сто пятьдесят метров, почти прямая наводка, и я не промазал.

Гранаты взрывались негромко, но эффект отличный. Очередная опорная точка противника, разрушенный дом, перестала плеваться огнем, и наши бойцы смогли ее захватить.

Перезаряжать АГС было некогда, и мы его бросили. После чего вновь рванулись вперед и опять замерли. Очередной заслон. Из-за угла, прижимаясь к земле, выглянул вражеский солдат и сразу же получил пулю в голову. Но он там был не один. Показалась рука, и в нашу сторону полетел круглый небольшой предмет.

– Граната!

Я упал и привычно уткнулся шлемом в землю.

Взрыв! По броне скользнули осколки. Бронедоспех опять выдержал и спас меня.

Застучали вражеские автоматы. Пули взбивали пыль и высекали из битых кирпичей и металла еле заметные искорки. Вокруг дым и гарь. Наши бойцы почему-то не отвечали, и у меня промелькнула мысль, что атака захлебнулась. Однако это было не так. Несколько спецназовцев по стене взобрались на пару этажей выше, оказались над централами и забросали их гранатами, а затем разрядили в противника пару ручных одноразовых огнеметов.

На миг наступила тишина. Относительная, конечно. Что-то горело, и было слышно, как по ломаному кирпичу передвигаются люди, а где-то стонали раненые. Но никто не стрелял, и ничто не взрывалось. Мы все-таки сломили сопротивление противника, прорвались и вскоре вышли к площади имени генерала Кастера.

Надо отметить, что мусора, который мешал посадке шаттлов, на площади хватало. Но разбирать груды битого кирпича и растаскивать в стороны раскуроченные автомобили некогда. Да и нечем. Техники все равно нет, и вокруг темнота, нас только ночные прицелы и выручали.

– Строгов, смотри! – ко мне подошел Адамс, который указал на небо.

Я поднял голову и увидел не только звезды, но и множество искусственных объектов. Они вспыхивали и гасли, а некоторые стремительно, оставляя за собой огненные росчерки, приближались к земле. Бросил взгляд на коммуникатор. Часы показывали 23.06. Следовательно, космическое сражение уже идет полным ходом. Сакс не ошибся. Операцию не отменили, как это случается. Значит, шаттлы будут.

– Вызывай автобусы, – обратился я к капитану.

– Уже вызвал, – сказал он.

– А что на ложной позиции?

– Там тофферы и вражеские поисковики. Они хотели сюда рвануть, но мои ребята их придержали, и они остались на месте.

Тем временем сражение на орбите Такера продолжалось. Понять, что там происходило, мы не могли, но это и не столь важно. Главное – выбраться. Однако прежде, чем приземлились шаттлы, началась орбитальная бомбардировка. Корабли корпорантов и союзников обрушили на планету тысячи ракет, снарядов и бомб. Причем часть этого смертоносного груза упала на город.

Сразу несколько неядерных ракет большой мощности упало на позиции централов, и Адамс сообщил:

– Мои ребята доложили, что все вражеские солдаты и тофферы, которые ждали нас возле статуи президента и рядом, погибли.

Вдалеке виднелось зарево, и я подумал:

«Надеюсь, Обадия Ноймарк тоже погиб».

– Шаттлы! – закричал кто-то, и вновь я посмотрел вверх.

Действительно, к земле приближались шаттлы, четыре штуки, и рядом крутились аэрокосмические истребители, которые их прикрывали.

Вскоре наш транспорт приземлился. Правда, один шаттл при этом получил повреждения, но незначительные, и одновременно с этим к площади подъехали автобусы. Воины помогли погрузить раненых, и через несколько минут мы могли взлетать.

– Прощай, капитан. – Я кивнул Адамсу, который, конечно, оставался на родной планете.

– Прощай, адмирал. – Он кивнул в ответ и посмотрел на своих спецназовцев: – Уходим!

Запрыгнув в шаттл, я упал в кресло и пристегнулся. После чего прозвучала команда пилота:

– Взлет!

Шаттлы оторвались от земли. Перегрузка вдавила меня в кресло, и я закрыл глаза. Еще один этап жизни позади. В очередной раз я сыграл со смертью и выжил. Впрочем, о полной безопасности говорить пока рано. Надо еще добраться до кораблей, а затем уцелеть в космическом сражении, отступить и благополучно вернуться в империю.