Великий Дракон - Олег Дивов

Как ни странно, я уснула легко и быстро. Но ненадолго. В пять утра меня подняла местная полиция. На гостиничной парковке обнаружили свеженький расчлененный труп, администрация заявила, что эта девушка не числилась среди постояльцев, но вечером разыскивала некую Деллу Берг.

Я спустилась вниз.

Го Чанчан не успела изменить внешность.

* * *

Сайгонская полиция — не то место, куда стоит попадать приличной барышне.

Меня без колебаний заперли в камере, а если точней, в клетке: три стены камеры состояли из решеток. Продержали два часа без объяснений. Потом вывели, но исключительно для установления личности и обстоятельств прибытия. Я потребовала адвоката. Меня снова отвели в камеру. В соседней уже куковал Август. О как, подумала я. Спросила, его-то зачем, но стоило мне открыть рот, как в помещении врубили оглушительную музыку — так здесь боролись с переговорами между задержанными.

Через час у меня раскалывалась голова. Пришел невзрачный человечек отчетливо семитской наружности. Представился государственным адвокатом. Я не слышала его слов — считывала по губам. Четверть часа он с озабоченным видом ходил взад-вперед между камерами, потом явился конвоир и проводил нас в комнату для бесед. Да-да, она именно так и называлась.

Кофе мне никто не предложил. Комната выглядела немногим лучше камеры. Ни о какой конфиденциальности не могло быть и речи. Я сказала, что вчера была в салоне, после сеанса встретилась с Принцессой, потому что хотела переманить ее в свое княжество, в качестве метрессы для обучения девочек из хороших семей. В личной беседе она призналась, что разыгрывает роль и поэтому не может удовлетворить мои запросы. Вечером она разыскала меня в баре, ей пришел в голову другой вариант сотрудничества: она могла бы работать учительницей музыки и танца. Ей очень хотелось получить земное гражданство. Мы обсудили некоторые тонкости, после чего она ушла, сказав, что торопится на работу. Я посидела в баре еще и поднялась к себе. О том, что мой маршрут был именно таков, могут сообщить все гостиничные рамки и камеры. Как и о том, что я до утра не покидала номер. Я ни с кем не созванивалась, но не позволю для доказательства использовать мой чип — пусть полиция запрашивает операторов связи и платежных систем.

Адвокат грустно покивал и напомнил, что я встречалась еще с одной женщиной. Я деланно обрадовалась и сказала, что да, встречалась. Она юрист, предлагала свои услуги. Уж не знаю, что она подразумевала, но мой босс — известный коллекционер, а покупка предметов для коллекции требует грамотного оформления. Все ж таки не Федерация, здесь другие законы. Хотя, конечно, меня насторожило, что она настойчиво предлагала боссу прогулку по побережью. Сдается мне, она не юрист, а агент по недвижимости. Увидала богатых туристов и давай разводить их на покупку какой-нибудь застоявшейся виллы. Не знаю, но допускаю. А так — приятная женщина.

К полудню меня выпустили. Адвокат на прощание сказал: это очень быстро, и только потому, что полиция заведомо знала, что я не убийца и даже не ценный свидетель. Августа отпустили чуть раньше, он ждал меня на выходе. Едва я села в машину, он брякнул:

— Идиотизм. Делла, я сегодня работать не в состоянии. Пожалуйста, не беспокой меня до утра.

Отвез до отеля, высадил — и умчался.

Зато Вэнь оказался на высоте. Во-первых, он избежал ареста. Во-вторых, позаботился об обеде. В-третьих, пока я сидела в камере, он разжился адресом, по которому проживало семейство погибшего разведчика Шона Бирка. И, конечно, рассчитывал, что после обеда мы туда наведаемся.

Идея мне понравилась. Обед тоже. Он был не в пример лучше вчерашнего моего ужина.

— Так я не в местном ресторане заказывал, — похвастался Вэнь. — Тут через дорогу есть маленькая семейная едальня — вот там. Цены пристойные, все «запчасти» натуральные, да и готовят вручную. Все забываю спросить: ты к русской кухне как относишься?

— Без пиетета. У меня корни-то русские, и я более-менее в этом разбираюсь. Но традиционную русскую еду просто не найти. По крайней мере, на Сибири я ни разу не видела ресторан, где умели бы правильно готовить русские блюда.

— Тут ниже по улице есть сквер. За ним — кабачок в подвале. При случае загляни, будешь приятно удивлена. По крайней мере, я не нашел, к чему придраться.

— Вэнь, это ты так на разведку вчера и позавчера ходил?

— А что? Поесть в процессе мне не нужно было?

Я посмеялась.

— Ладно, какие планы на вечер? — спросил Вэнь.

— Нанести визит Биркам, там — по обстоятельствам.

Вэнь кивнул.

* * *

То, что день не заладился, я поняла еще утром, когда сидела в камере. Правда, я даже не подозревала, насколько он не заладился.

Машина, арендованная Вэнем, заглохла в километре от отеля, посреди оживленной трассы. Десять минут Вэнь вручную опрашивал бортовые системы, но так ничего и не понял. Потом явилась дорожная полиция и с ходу обвинила Вэня в создании аварийной ситуации. Потом еще двадцать минут ждали бригаду техпомощи. От ее вердикта зависело, выплатят ли Вэню компенсацию за то, что сдали в аренду неисправную машину, или он проведет десять суток в тюрьме за ненадлежащую эксплуатацию и прочее. Бригада с ходу нашла неисправность, устранила ее и с невинным видом предложила нам ехать дальше. Вэнь, у которого над душой висели полицейские, уперся как баран и сказал, что добьется справедливости. В результате я вызвала такси и поехала к Биркам, а он — в полицейский экспертный центр.

Бирки жили в пригороде. С дороги я позвонила им, договорилась, что они примут меня. Дождь усилился, но, несмотря на это, Бирки встретили меня в саду. Немолодая семейная пара, за долгие годы сроднившаяся до полной потери индивидуальности. И муж, и жена были на одно лицо, одевались в одном стиле, использовали одни и те же мусорные словечки в речи и, в целом, производили неприятное впечатление. Я знала, что Шон был старшим ребенком, у него остались еще трое братьев и сестра. Но по родителям никак нельзя было сказать, что один из их детей погиб. Роботы какие-то.

Я показала документы. Увидев официальное разрешение на работу, выданное шанхайскими властями, они переглянулись и натянули на лица деланные улыбки. Понятно, приняли за шпионку. То, что у меня были разрешения еще Куашнары и Земли, их не впечатлило.

Китаянка, которая ссылалась на их сына? Да мало ли тут ходит китаянок-попрошаек. Всех не упомнишь. Мошенницы. Придумывают разное. Что с ними делают? Прогоняют, конечно. Я показывала фотографии Сони, уговаривала, но было ощущение, что говорю со стеной. И лишь когда я собралась уходить, женщина «вспомнила». Да, была одна какая-то, дура дурой. Как звать, не спросили. Может, и представлялась. Да зачем запоминать-то? Сказала, что подружка их сына. Из самого Пекина. Ну понятно, что о ней подумали. Шона-то убили за два года до этого. Она была настырная, плакала. Чем кончилось? Да полицию вызвали, нахалку и увезли. Больше не появлялась.

Я поехала в местный участок. Мой зонт сломался, плащ промок, я замерзла и устала. В участке все ползали, как сонные мухи. Я десять раз показала свои документы и повторила запрос. Двадцать раз вспомнила, что здесь без взятки ничего быстро не делается. Наверное, если бы мне предложили хотя бы горячего чаю, я бы к мысли о взятке отнеслась не в пример благосклонней. Но чаю не предлагали, и я разозлилась. Наконец, меня приняла архивистка. Я посмотрела на ее безразличное лицо, на презрительно скривленные губки — и без зазрения совести применила к ней простейшую психотехнику. Через пять минут девица у меня носилась, как ужаленная, передо мной стояла чашка дешевого, зато горячего кофе, а данные поступали валом.