Анархия - Меган Девос

Хейден

Меня столько лет учили реагировать быстро, однако сейчас ноги словно приросли к земле. Я лишь с ужасом наблюдал, как Грейс приближается к троим громилам, бежавшим ей навстречу. Их лица были мне незнакомы. Вряд ли они явились сюда из лагеря Грейс. Я оцепенело ждал, что будет дальше.

Грейс поравнялась с ними. Громила с обрезком тяжелой трубы замахнулся на нее. Грейс ловко пригнулась. Только сейчас я сумел стряхнуть оцепенение. Если Грейс оборонялась, эту троицу она видела впервые. Ноги понесли меня к месту сражения. Из горла вырвался не то стон, не то вопль. Расстояние между мною и противниками быстро сокращалось, однако требовалось бежать еще быстрее. Стрелять на бегу я не отваживался, боясь случайно задеть Грейс.

Она была вдвое проворнее Зверей, но те брали числом. Стоило ей избегнуть атаки одного, на нее нападал другой. В этом поединке их грубые самоделки оказались вполне действенным оружием. Грейс удавалось уходить от многих выпадов, но обрезок трубы не раз попал по ней. Самодельная дубинка – тоже. Удар ножом прошелся мимо цели, но все же до крови распорол ей кожу.

Подбегая, я видел, как Грейс ловко увернулась от удара ножом в спину, соединив маневр с ударом коленом в грудь другого громилы. Тот упал, распластавшись в уличной пыли. Грейс быстро пригнулась вбок, и очередной удар пришелся по воздуху. Ее нога вновь соприкоснулась с лежащим. Громкий хруст свидетельствовал о переломе носа. Громила больше не шевелился. Он был без сознания. Из сломанного носа хлестала кровь.

Третий, вооруженный ножом, скалился на нее и нарочно дразнил, вертя лезвие между пальцами. Пока Грейс следила за ним, второй Зверь сбил ее с ног и занес над ней самодельную дубинку, метя прямо в лицо. Он успел поднять руки для замаха, и в этот момент я накинулся на него с разбега. Потеряв равновесие, громила перелетел через Грейс и рухнул на тротуар.

Я тут же прыгнул на него и придавил собой. В ноздри ударило отвратительное зловоние давно не мытого тела. Не теряя времени, Зверь попытался сбросить меня, но я сумел пригвоздить его к земле, ударив кулаком в челюсть. Мои мышцы напряглись. Я бил еще и еще. После каждого удара руку обжигало отдачей. Мой противник был не из слабых. Сдаваться он не собирался и, улучив момент, вдруг ощутимо ударил меня в челюсть. Удар рассек мне губу. По подбородку потекла тонкая струйка крови.

– Какая миленькая у тебя подружка, – нагло произнес он, выпучивая на меня глаза.

Я снова ударил его по лицу. Голова Зверя склонилась набок. Он выплюнул кровь и презрительно захохотал. Его глаза скосились в сторону. Там Грейс вела поединок с обладателем ножа. Она в очередной раз увернулась от удара и сама ударила локтем ему по руке. Снова послышался громкий хруст. У громилы была сломана рука.

Через несколько секунд он почувствовал боль и взвыл, как настоящий зверь. Нож выпал из руки, превратившейся в плеть.

– Ах ты, поганая сука! – заорал громила.

Грейс молча ударила по той же руке, но теперь ногой. Вереща от боли, громила упал, хватаясь за неестественно вывернутую руку.

– Вздорная у тебя девка, – заявил тот, кого я держал придавленным к земле. – Не дождусь, когда влезу на нее и всласть попрыгаю.

Мгновением позже, когда услышанное прорвалось в мозг, во мне что-то надломилось. Кулаки сами находили, куда бить, и били без устали.

– Не смей… (удар) даже… (еще удар)… смотреть на нее! (Хруст.)

Моя грудь тяжело вздымалась. Только сейчас я сообразил, что громила больше не шевелится. Из лепешки, некогда бывшей его лицом, хлестала кровь. Его кровью были перепачканы мои руки. У меня ломило костяшки пальцев. Я с дрожью смотрел на содеянное, отчасти стыдясь потери самообладания.

Я поднялся на ноги, быстро огляделся и увидел, что стою один. Рядом валялись три бездыханных тела. Грейс снова исчезла.

Так мне казалось, пока справа что-то не мелькнуло. Грейс как будто появилась прямо из воздуха. Она трусцой приближалась ко мне, сжимая в руках какой-то предмет. Как и я, Грейс была перепачкана в крови; в чьей именно – я не знал. Она приняла на себя достаточно ударов и, естественно, не могла остаться полностью невредимой. От мысли, что она пострадала, мне стало страшно. Сердце неистово колотилось, угрожая выпрыгнуть наружу. Дыхание было учащенным – сказывалось напряжение поединка.