Ведич - Василий Головачев

Мысль посоветоваться с волхвами старшего поколения тревожила Крутова с утра. Но лишь к обеду он смог закончить неотложные дела и вышел в «улёт-поле», то есть – на тямь-связь с Михой, последним из волхвов-столетников, чей жизненный путь начинался ещё в девятнадцатом веке.

Миха, в миру Михаил Васильевич, жил на Севере, в Няндоме, и редко появлялся на толковищах или на советах волхвов. Но его мнением дорожили и уважительно называли дедушко.

Канал тями образовался неожиданно легко.

– Слушаю тебя, ратай, – раздался в голове Крутова густой мыслеголос волхва. – Почто зазвал?

– Вопрос есть, дедушко, – сказал-помыслил Егор. – По Замыслу посвящение Сергия-ведича должно состояться наутро Покрова Богородицы. Почему?

Миха помолчал.

Православный праздник явления Покрова Пресвятой Богородицы чествовался четырнадцатого октября. По легенде, явление это произошло в середине десятого века в Константинополе, во Влахернской церкви, где хранились риза Приснодевы Марии, её головной покров – мафорий и часть пояса, перенесенные сюда из Палестины.

В воскресенье четырнадцатого октября во время всенощного бдения, когда церковь была полна молящимися, юродивый Андрей увидел идущую по воздуху Богородицу, озарённую небесным светом и окружённую ангелами, среди которых были Иоанн Богослов и Креститель Иоанн. Она помолилась, сняла с себя покров и распростёрла над прихожанами, как бы защищая их от врагов видимых и невидимых.

С тех пор и появилась традиция строить храмы в честь Покрова Божией Матери и праздновать это знамение.

– Ты хорошо знаешь Библию, ратай? – донеслось наконец до слуха-ощущения Крутова.

– Хорошо, дедушко.

– Что дал людям Покров Владычицы Приснодевы?

– Защиту.

– Сергию-ведичу не нужно разъяснение – что делать и как. Защита у него есть. Ему нужна Вера в себя. Покров даёт Веру. Хотя не все это понимают.

Крутов помолчал несколько мгновений.

– Ведич действительно сможет поднять Род?

– Вы его пестовали, вам и ответ держать.

– Он близок к дерзень-уровню. Нужен один шажок.

– Этот шажок вы должны сделать вместе. Все, кто живёт и верит.

Крутов ещё помолчал.

– Я понял, дедушко. Но верящих в Дело много, а помощников – мало. Всех не призвать.

– Призови тех, кто откликнется. Слава богам нашим!

– Слава!

Тямь истаяла струйкой дыма. Разговор закончился.

Крутов «огляделся» в психофизическом пространстве «улёт-поля», ища потоки внимания к возникшей «облачной опухоли» в месте образования ментального канала, ничего подозрительного не увидел и поднялся «выше» – над Москвой, затем над областью и над всей территорией Русских равнин.

Бросились в глаза серые и чёрные кляксы – районы неблагополучной психоэнергетической обстановки в местах обитания конунгов. Больше их не стало, но все они объединялись в геометрически правильные сети, почти перекрывающие «области света», где жили волхвы. Сеть являла собой силу, и с ней надо было считаться.

Крутов поискал глазами холмик Великого Устюга, спустился к нему, отыскивая в чёрных и серых «нервных» сплетениях психофизического фона узелок другого цвета – «ультрасинего», с искорками бирюзы. Это был цвет Левона Тиграна, академика, грэя, идущего Путём Мимохода, путём отстранения от привязанности к конкретным людям в частности и к человечеству вообще.

Внутри узелка мигнула и заморгала жёлтая звёздочка, испустившая тоненькие лучики любопытства и настороженности. Грэй почуял «пеленгатор» Крутова и пытался определить, кому он понадобился.

Егор просунул в звёздочку паутинку личной идентификации.

По всему узелку «ультрасинего света» пробежала волна свечения, напоминавшая волну на воде от брошенного камня. Возникла чёрная точка, превратилась в подобие слоновьего уха.

«Я Владыко Егор, – сообщил Крутов. – Мы встречались. Появилась нужда в прямом контакте. Разрешите напроситься в гости».

«Ухо» превратилось в подобие губ. Раздался тихий шуршащий мыслеголос: