Рокировка с прошлым - Александр Лобанов

– Я в курсе. Продолжай.

– Есть чуйка, что твое расследование кончится Рокировкой. Кстати, мой поклон госпоже Лорн. – Он кивнул на Мефи. Пригубил вина. Секунда мечтательной надежды. – Если мне подфартит, то Рокировка произойдет до сегодняшнего бунта… Значит, у меня появляется шанс не профукать свое семейство! Однако чтобы вернуть память о Ветви, требуется, чтобы на владеющего силой, в данном случае на меня, повлияла Листва Изменений нового Ствола, иначе история станет развиваться, как в Ветви. Надеяться на очередной фарт, или что ты шухернешь, не приходится. Потому мне нужен маяк.

Пока звучало логично. Возвращение памяти после Рокировок очень сложное событие со множеством ограничений, нюансов и хитростей. Лишь различия того, что случилось в Ветви и в Стволе, могут заставить сознание отделить случившееся от настоящего. Мне память возвращали действия временщиков в считаные минуты после Рокировки. Но без них это может занять часы! Если Рокировка где-нибудь на другом конце страны, то и вовсе о ней не узнаешь, ибо последствия изменений на тебя никак не повлияют. Что, собственно, даже хорошо, иначе переживать один день из-за Рокировок временщиков в Хроно – приблизиться к грани безумия. Хотя порой требуется всякое.

– Почему перстень именно Ефима Тернога?

– Видишь ли, я вел с Ефимом дела. Напоролся на перо, когда возвращался после базара с ним! Я запишу воспоминания на перстень, а когда после Рокировки окажусь рядом с ним, то знания вернутся. – Дарий затянулся последний раз и устало закончил: – Кроме того, не по понятиям хамское отношение. Эта гнида задолжала мне все с того же вечера у графа. Ты же волен надыбать перстень каким угодно способом, но, думаю, тебе окажется приятно побалакать по душам со щенком. Надеюсь, дать обратку не противоречит твоим принципам?

Сомнительно это… Возможно, Дарию интересен не перстень, а принцип: пойду я на поводу и выполню задание – значит, в дальнейшем со мной вновь можно договориться. Я решил не возражать. Наоборот:

– По рукам. Мы выдвигаемся немедля. Если нам в авиапорт, то зайдем еще в одно место, там расскажешь свою историю. – Уже поднимаясь, я крикнул в зал: – Каран, давай к нам, уходим.

– Хех. Куда тебя Лодур несет, – демонстративно недовольно пробурчал товарищ.

Я не ответил, лишь открыл Пробой. Когда вышел за компаньонами, то оказался на втором этаже авиапорта, рядом с лестницей вниз, где неделю назад ожидал прибытия временщиков. Помещение – привычно шумное, многолюдное и бестолковое внизу, а наверху спокойное и размеренное, с уважением к себе и своему времени.

– Вот он, падла, – хрипло прогудел Дарий и поморщился, приложив ладонь к шее.

Не заметить искомую цель было невозможно. Ефим Терног отчитывал полового, громогласно грозя всевозможными карами. Он не изменился, разве что сменил один безвкусный костюм на другой.

Меня так и подмывало открыть Пробой к зарвавшемуся аристократу. Совсем небольшой, так, чтобы протиснулась рука, а возможно, несколько пальцев. И когда кисть аристократенка замрет вне его зоны видимости, позаимствовать безделушку. Он не заметит, а нам никакой головной боли. Заманчиво и настолько же невозможно. Ибо: «Артефакты Последних возможно передать либо добровольно, либо взять с мертвого тела, иначе они не станут работать».

– Карай, видишь спесивого франта?

Товарищ сделал неопределенный жест, который я принял за согласие и продолжил:

– Это Ефим Терног. Про него тебе необходимо знать: состоятельность, пафосность, провинциальность и полное отсутствие даже не манер, а чувства адекватности. У него перстень Последних, тот, что выдают журналюгам. Твоя задача: добыть его. Как закончишь, жди нас у Старого.

– Хех. Юрий, ты вконец сбрендил? На кой тебе этот бред… – Он бросил взгляд на Дерня. Выругался сквозь зубы и решил зайти с другой стороны. – Как я, по-твоему, это сделаю?

– Придумаешь что-нибудь о необходимости для «блага Агемо и всей Империи». Могу уверить, ты не солжешь, – откликнулся я, выглядывая в окно и нацеливаясь для Пробоя. – Карай, не мне тебя учить разговаривать с людьми.

– Ага, как же… – Пространственник сплюнул перекушенную зубочистку.

Это стало последним, что я увидел, прежде чем шагнуть с Дернем в очередной Пробой.

При выходе меня повело, пришлось ухватиться за ближайший стол. Пробой в движущийся объект, как автомашина, поезд, корабль или в нашем случае – цеппелин, одна из самых сложных и неприятных задач, ибо координаты цели не статичны. Однако я мог гордиться, мы вышли точно в расчетном месте: главная палуба, шикарный банкетный зал – из авиапорта удалось взять прицел, через обширное окно летучего корабля от пола до потолка. В полете на этой смотровой палубе наверняка открываются просто потрясающие виды.

Я поспешил отойти от оконного проема. До земли не меньше полусотни метров, и по моей спине гуляет озноб, а кишки скручивает от страха высоты – спасибо Лорн и Мефи.

Рядом никого, обслуживающий персонал на других палубах и в ближайшие полчаса не должен появиться – цеппелин буксировали к мачте причала для посадки пассажиров. Нам не помешают.

Доктор Лембер многим пожертвовал, чтобы хоть кто-то взялся за расследование. После преступники приложили немало усилий, чтобы уничтожить «Рассветный Бриз». Негоже мне пренебрегать подобной зацепкой, необходимо устроить обыск кают фигурантов. А пока я начал разговор:

– Итак, Дерий, я само внимание.

– Наше задание на тот вечер: похитить инженера Тербия Вронского.

– То есть как? – Я запнулся на середине шага и с нескрываемым скепсисом глянул на Дерня.

– Вот так, Юрик! – Собеседник ухмыльнулся: – Думаешь, почему большая часть моего семейства оказалась на вечере? Нас провели, чтобы мы пасли инженера и взяли его на выходе. Ты не задавался вопросом, откуда у нас не самые распространенные в Агемо пегасы? Для перехвата руха, если он попытается крыльями помахать. Мы подписались еще до прилета «Рассветного Бриза». Работу нам дали Социалисты.

– Кто?

– О Социалистах инфы меньше, нежели о стране Последних, Колыбели или Глазах ночи. Единственное, что удалось нарыть, – тайное общество, сотрудничающее с Ивановыми семействами на протяжении последних двух десятков лет. У них какая-то политическая идеология о равенстве людей и прочих радостях жизни… Понимаю, похоже на Юнион, но в Социалистах серьезные и разумные люди, при деньгах. Сам никогда не интересовался этим фуфлом. Они платили – я работал.

Первая из жилых комнат цеппелина оказалась больше моей квартирки. Обстановка такая, какую ожидаешь увидеть в Императорском дворце. Но все обезличено уборкой и рейсами, произошедшими за неделю. Паршиво – никаких личных вещей. С другой стороны, поиски окажутся беспристрастными, а если я что-то найду, выясню принадлежность каюты постфактум. Без пиетета я принялся переворачивать и осматривать все и вся, вслушиваясь в слова Дерия.

– Признаюсь, Юрик, есть подозрение, что именно Социалисты отвечают за бунт в моем семействе, – пытались замести следы своих делишек. Наше семейство не самое жирное, хата сходняка лишь обшита свинцом и спрятана в прямом смысле на дне! А у заговорщиков имелся кристалл блокировки пространства, чтобы ослабить мои иллюзии. Социалистам это вполне по карману.