Командарм. Позади Москва - Олег Таругин

– Передам, – без улыбки кивнул военврач. – Вы ей обязательно пишите, товарищ лейтенант, она к вам очень хорошо относится. Сами знаете, каково ей после того, как узнала, что мать с младшей сестрой под бомбежкой погибла. Удачи. Ступайте, госпитальная машина вас до станции подбросит, как раз на поезд успеете.

– Еще раз спасибо. – Слегка прихрамывая и опираясь на самодельную трость, Кобрин двинулся к урчащей работающим на холостом ходу мотором полуторке, в кузове которой расселись на баулах с каким-то госпитальным барахлом несколько выписанных красноармейцев, как и он, едущих на железнодорожную станцию. Вот и все, закончился надоевший до колик «санаторий», пора и снова на фронт. Потренируется малехо, силы восстановит – и вперед. Разведчику завсегда работа найдется.

Окрикнули Федора, когда он, стянув с плеча тощий солдатский сидор с немудреными личными вещами, уже поставил здоровую ногу на заднее колесо, собираясь забраться в кузов. Устроившийся у самого борта боец протянул руку, готовясь помочь.

– Товарищ лейтенант? Погодите, пожалуйста.

Убрав ногу, разведчик удивленно оглянулся. От запыленной по самую крышу «эмки» к нему быстрым шагом, почти бегом, шел незнакомый командир со знаками различия младшего лейтенанта ГБ. Автоматически одернув гимнастерку и поправив фуражку, Федор бросил ладонь к козырьку:

– Слушаю, товарищ младший лейтенант государственной безопасности.

– Лейтенант Кобрин? Федор Андреевич?

– Так точно.

– Младший лейтенант Колосов, госбезопасность. – Федор скользнул взглядом по протянутому удостоверению, предъявленному, как и полагается, в развернутом виде.

– Слушаю вас, товарищ младший лейтенант.

Тот быстро взглянул на заинтересованно прислушивающихся красноармейцев:

– Давайте отойдем к моей машине. Разговор имеется. Не для посторонних.

– Мне в часть нужно, – нахмурился Федор. – Предписание на руках. Опоздаю на поезд – когда еще следующий будет? Сами знаете, что на дорогах творится.

– Успеете, в случае чего я вас до станции подброшу, так всяко быстрее выйдет. А и опоздаете – так сообщим в часть. Следуйте за мной.

Отметив это самое «в случае чего» и сказанное в приказном порядке «следуйте за мной», Кобрин помрачнел еще больше. Это что еще за дела такие? С другой стороны, не противиться же – как ни крути, приказ старшего по званию. Да и интересно, честно говоря, что от него госбезопасности вдруг понадобилось. Ладно, разберемся, мало ли, что им от него нужно? Может, снова про тот рейд в немецкий тыл под Смоленском поговорить хотят… хотя вряд ли, давненько дело было, фронт вон уж куда сдвинулся.

– Садитесь. – Подойдя к автомашине, контрразведчик распахнул перед ним заднюю дверцу.

Пожав плечами, Федор аккуратно умостился на сиденье. Поерзал, поудобнее пристраивая раненую ногу, уложил рядом вещмешок и тросточку с гильзой от крупнокалиберного пулемета вместо набалдашника. Колосов уселся рядом. Водитель с двумя сержантскими треугольниками на петлицах, не дожидаясь приказа, завел мотор и плавно тронул автомобиль с места, выруливая с госпитального двора.

Привычным жестом сбив на затылок фуражку и отерев взмокший лоб носовым платком, Колосов произнес:

– Уф, жарища, хоть и сентябрь на дворе. Пока до вашего госпиталя добрались, семь потов в этой коробке сошло, хоть открывай окна, хоть не открывай.

«Пытаешься наладить контакт? – мысленно хмыкнул Кобрин. – Мол, поговорим попросту – и все такое прочее? Знакомо. Нас примерно так же учили. Но вот зачем?»

– Гадаете, что у меня за дело? – словно прочитав его мысли, осведомился особист. – Не волнуйтесь, товарищ лейтенант, все в полном порядке. Ровным счетом ничего страшного не произошло, и уж тем более это никакой не арест.

– Да я, в общем-то, и не переживаю, товарищ младший лейтенант, – вполне искренне усмехнулся Федор. – С чего бы мне, собственно, переживать? Когда одной ногой на том свете побываешь, на многое, знаете ли, вовсе иначе смотреть начинаешь. А я побывал, можно так сказать. Так что абсолютно спокоен.

– Вот и прекрасно. А насчет остального? Не уполномочен разглашать, уж не обессудьте. Мое дело маленькое, доставить вас из точки А в точку Б, как в школьной задачке по арифметике говорилось. Помните?

– И где у нас точка Б, ежели не секрет? – не поддержав шутки, хмыкнул разведчик, поморщившись от боли в ноге, автомобиль резко качнуло из стороны в сторону, и он ощутимо ударился коленом о спинку переднего сиденья.

– Вася, поаккуратней, не дрова везешь, – тут же отреагировал Колосов, обратившись к водителю. – Мы никуда не опаздываем.

И продолжил как ни в чем не бывало:

– А точка Б, товарищ лейтенант, на аэродроме. Где нас с вами ждет самолет.

– Даже так? Самолет? – откровенно опешил Кобрин, на сей раз удивившись уже по-настоящему. – А самолет-то зачем? Нам?

– Так известно зачем – в Москву лететь. А уж там вам все и объяснят. Подробно и по пунктам.

Услышанное оказалось настолько неожиданным, что в первую минуту Федор даже не нашелся, что и сказать.

По-своему расценив его молчание, младший лейтенант добавил:

– Да не напрягайтесь вы, товарищ лейтенант, просто приказ у меня именно такой – забрать вас из госпиталя и в столицу доставить. Ну не имею я права никаких подробностей разглашать! Вот доберемся до Москвы, так начальник мой, товарищ Зыкин, сам все и объяснит. Тем более это его идея была – вас отыскать. Когда он за товарищем комбригом прилетал, просто не знал, что и вы тут же рядышком находитесь. То ли с документами какая-то путаница вышла, то ли еще что, но пока вас отыскали – больше трех недель прошло.

– За подполковником Сениным? – переспросил Федор, припомнив августовские события, когда командира 202-й танковой бригады внезапно забрал неизвестно куда какой-то пришлый особист. Об этом все раненые пару дней в курилке шепотом судачили с подачи его экипажа, проходившего лечение в этом же самом госпитале. Медицинское начальство подобные слухи опровергало, утверждая, что комбрига по состоянию здоровья просто перевели в специализированный госпиталь, но солдатский телеграф такая штука, что не обманешь, как ни старайся. Гм, любопытно, очень даже любопытно…

Поскольку его самого именно товарищ подполковник со своим экипажем от неминуемой смерти и спас, когда фрицы в том овражке захватили да в свой броневик без сознания запихнули, чтобы в плен везти. Отбил по дороге и доставил в полевой госпиталь. Сюда его уже после операции отправили, эвакуировав на ту сторону Днепра вместе с другими пациентами буквально за пару часов до того, как немецкие бомбы перемешали медсанбат с землей. Сам он ничего этого, понятное дело, не помнил, поскольку почти неделю в беспамятстве провалялся, уже здесь танкисты рассказали, которых нежданная встреча тоже изрядно удивила. Еще и фамилию перепутали, так что как оклемался немного, пришлось доказывать, что никакой он не Кубрин, а, вовсе даже наоборот, Кобрин. С комбригом, правда, ни повидаться, ни поговорить так и не удалось – после тяжелой контузии к нему лишних людей не пускали. Ну, да не суть. Другое важно: выходит, что сначала товарища подполковника куда-то забрали, а теперь и за ним прибыли? И это каким-то образом между собой связано? Но почему, зачем? Ровным счетом ничего не понятно – экипаж товарища комбрига, вон, еще на прошлой неделе выписали и на фронт положенным порядком отправили, а его вот сегодня должны были…