Командарм. Позади Москва - Олег Таругин

Мл. лейтенант Колышкин, район Вязьмы, октябрь 1941 года

Цыганков раздраженно сдернул с плеча автоматный ремень:

– Что, снова идти не можешь? Опять привал нужен?

– Ja, – кивнул генерал-полковник, с готовностью останавливаясь. – Ja, sehr kurze Pause. Чьють отдихать, пошалуста! Zehn Minuten. Дьесьят минутен!

– Значит, десять? Хорошо. – Высмотрев неподалеку упавшую сосну, механик-водитель подтолкнул к ней пленного. – Присаживайся, хер генерал. И послушай, чего скажу. Гриша, а ты пока отойди, вон, метров на полста, да покарауль, мало ли что. Короче, прогуляйся.

– Хорошо, Витя, – понимающе ухмыльнулся Божков. – Покараулю, понятное дело.

Подхватив пулемет и сумку с несколькими запасными дисками, радиотелефонист двинулся в указанном направлении.

– А теперь слушай, твое херрово генеральское благородие, – склонился мехвод над усевшимся на шершавый ствол Гудерианом. – Есть у меня серьезное подозрение, что говорить ты по-нашему и на самом деле не шибко умеешь, зато понимаешь почти все.

– Was? – нахмурился генерал-полковник, но, то ли от усталости, то ли от многочасового нервного напряжения возглас вышел у него достаточно неискренним.

Проигнорировав вполне понятный вопрос, Цыганков продолжил:

– Ты меня только за дурака-то не держи, хорошо? Догадываюсь, зачем ты время тянешь – помощь, что следом послали, ждешь. Вот только мое командование тоже не пальцем деланное и тоже подмогу обещало. Так что еще неизвестно, кто первым поспеет, твои или мои. Одни сзади идут, другие спереди, а мы, значит, как бы посередке. И кто до нас первым доберется, пока что неизвестно. Но есть и еще кое-что. Ты прекрасно понимаешь, что у меня приказ любой ценой тебя до наших довести. И я его собираюсь выполнить, чего б мне это ни стоило. Вот только имей в виду, если обложат нас и шансов вырваться не останется, живым я тебя не отпущу. Последнюю пулю, что себе оставлял, на тебя потрачу, но живым не уйдешь. А дальше пусть хоть твои меня к стенке ставят, хоть мои, не важно. Так что невыгодно тебе время тянуть, так уж выходит. Понял? Ну, по глазам же вижу, что понял.

Зло сверкнув глазами, Гудериан поджал губы и отвернулся.

– Вот и хорошо. – Покопавшись за отворотом комбинезона, Цыганков вытащил пару сухих байковых портянок:

– Держи, хер генерал, переобуйся в сухое, а то с мокрыми ногами далеко не уйдешь. Простудишься еще, а нам с Гришкой отвечать.

– Danke, – буркнул пленный, не сумев скрыть удивления: не ожидал. Предложение русского панцермана оказалось весьма кстати: он и на самом деле давно промочил ноги, и сбившиеся носки уже начали всерьез натирать отвыкшие от долгих переходов ступни. Еще от силы километр, и он просто не смог бы идти дальше. Да и расползающийся от хлюпавших сапог промозглый холод донимал все сильнее, тем более что кое-как отжатая влажная шинель тепла отнюдь не добавляла. Пока двигаешься, еще терпимо, но достаточно остановиться… Еще повезло, что вчера он, словно по наитию (а на самом деле просто прекрасно зная, что осенью представляют собой русские дороги), сменил пошитые точно в размер щегольские генеральские сапоги на унтер-офицерские, с более широким голенищем – в противном случае ему просто не удалось бы натянуть намокшую обувь на портянку…

Дождавшись, пока пленный, брезгливо выбросив мокрые носки, достаточно ловко намотает портянки и, страдальчески кряхтя, натянет влажные сапоги, Цыганков сунул ему початую шоколадную плитку. Снял с пояса флягу:

– На, пожуй немного, силы прибавляет, да спирта пару глотков сделай, от простуды первое дело. Что? Нет, не вода – шнапс. Пять минут на все про все, и уходим. Некогда нам тут по десять минут рассиживаться.

Шоколад Гудериан тоже принял безропотно и даже с благодарностью. Подкрепиться действительно стоило, тяжелый поход по болоту всерьез вымотал отвыкшего от подобных нагрузок генерал-полковника. Хорошо хоть эта жуткая трясина наконец закончилась, и последние несколько километров они шли уже по лесу. Тем более шоколад у русских хорош, это он запомнил еще со времен посещения танковой школы «Кама». Разумеется, в плане повышения выносливости и работоспособности никакого сравнения с куда более эффективным «Panzerschokolade»^[34], но Гейнц старался не перебарщивать с первитином – в его возрасте это уже не столь полезно, что бы там ни говорилось официально. В конце концов, ему уже давно не двадцать и даже не сорок лет…

* * *

Разложив сошки, Божков установил ДТ на стволе рухнувшего от старости дерева и устроился рядом. Пока все шло хорошо, но только пока. То, что их станут преследовать, ни у него самого, ни у мехвода не вызывало ни малейших сомнений – и так понятно. Главное, чтобы обещанная товарищем командармом помощь вовремя поспела. А в том, что подмога придет, танкисты тоже нисколько не сомневались: раз сказали «вас встретят», значит, так тому и быть. Вопрос только, когда и где…