Дыхание льда - Петр Крамер

Звали морского волка Билл Кертис. Он рассказал, что отпускал на берег четверых матросов, в их числе оказались двое беглецов… Аскольд сразу понял, что речь идет об убитых им преступниках, остальные вернулись за час до отплытия.

– Спасибо, Билл, – поблагодарил капитан и уточнил: – Что с морем?

– Ветер попутный, – прогудел старпом низким сильным голосом. – Шторма не предвидится, я приказал поднять паруса.

Эддингтон кивнул, и Кертис молча вышел из каюты.

– Давно вместе служите, – сказал Аскольд.

– Прозвучало как утверждение.

– Кертис не спросил разрешения быть свободным и не задал лишних вопросов.

– Очень верно подмечено.

– Такая у меня особенность, не упускать мелочей.

Аскольд вдруг замолчал, задумавшись.

– Что-то не так? – поинтересовался капитан, внимательно наблюдая за лицом собеседника.

– С момента входа в порт, – заговорил Аскольд, – и до моего появления вахту у шторм-трапа нес юнга?

– Так точно.

– Мне нужно с ним пообщаться.

– Непременно.

Эддингтон поднялся, чтобы приказать вахтенному по переговорному устройству вызвать юнгу. Но Аскольд сказал:

– С вашего позволения, капитан, я поговорю с юношей с глазу на глаз.

Эддингтон помедлил и, не задавая лишних вопросов, объяснил, где найти юнгу. Аскольд поблагодарил, накинул пальто и шляпу, подхватил трость и вышел в коридор. Кажется, он взял верный след – сейчас юнга либо подтвердит внезапно родившуюся версию, либо опровергнет. Существовал и третий вариант: мальчишка может соврать, хотя правдиво врать он вряд ли умеет. Вон как испугался, когда Аскольд попросил при встрече проводить к капитану. С чего вдруг?

Оказавшись на воздухе, он кинул взгляд на темные волнующиеся воды. Дождь по-прежнему моросил, но не стал сильней. Ветер задувал под навес соленые брызги, бросая капли в лицо. Хорошо бы старпом оказался прав и шторма не случилось.

Он миновал машинный отсек, пройдя между стеной и полукруглым кожухом в человеческий рост, где скрывались гребные колеса. Поскользнулся, едва не растянувшись на палубе.

Тьфу, черт! Как качает на волнах, все-таки на дирижабле добраться до Аляски куда проще. Жаль, в Джуно нет оборудованной площадки, а то бы… Аскольд открыл нужную дверь, шагнул в коридор, слабо освещенный единственной лампой, и поймал себя на мысли: почему преступники хотели его подменить? Раз знали, куда следует диппредставитель, значит, хотели как-то использовать его персону. Но с какой целью?

Он прошел мимо каюты телеграфиста, свернул, как объяснял Эддингтон, по коридору направо и очутился перед камбузом. Ну а где еще быть юнге – поближе к кухне, подальше от начальства. Хотя к пацану утверждение вряд ли применимо, вахту тот отстоял как подобает и не забыл проверить документы постороннего, прежде чем пропустить на корабль.

Аскольд замер перед дверью, прислушиваясь. На камбузе было тихо. Кок вполне мог уйти спать, команда ужинала больше часа назад, а вот мальчишка… За дверью раздался звон, Аскольд толкнул ее – юнга присел возле стойки с примусом и собирал в стопку упавшие, намытые до блеска миски.

– Привет!

Юнга замер, глядя на незваного гостя – веснушчатое лицо, курносый, из-под картуза выбиваются жесткие соломенные волосы. Большие, можно сказать, девчачьи зеленые глаза, как в прошлый раз, испуганно сверкнули.

– Я здесь с разрешения капитана, – постарался успокоить Аскольд и прикрыл дверь. – Давай помогу.

Наклонился, подобрав пару мисок, поставил их на разделочный стол.

– Как тебя зовут, моряк? – Он протянул юнге руку. – Мои документы ты уже видел. Давай знакомиться.

– Чарли, сэр, – наконец сказал юнга и на удивление крепко пожал протянутую ладонь.

– Силен. – Аскольд улыбнулся. – Англичанин?

– Да, сэр.

– И как же тебя занесло в Штаты?

– Долгая история, сэр. – Парень шмыгнул носом, водрузил оставшиеся миски в стопку на столе и убрал все в посудный шкаф.

– Ну ладно, я здесь не за этим. – Аскольд снова непринужденно улыбнулся. – Давай, Чарли, ты поможешь мне, а я – тебе. Расскажешь, что случайно узнал или подслушал про мистера Кингзмана. Ну а я замолвлю словечко перед капитаном, чтобы не списывал тебя на берег за то, что вовремя не доложил.

Юнга прикусил губу, его глаза забегали по сторонам.

– Лучше не тяни, парень, капитан хороший, честный человек. Его не стоит предавать.

Чарли раскрыл рот, сглотнул и неуверенно произнес:

– Я боюсь, сэр.

– Чего или кого?

– Они… – Он опять сглотнул. – Они хотели убить вас…

Юнга замолчал на полуслове.

– Кто именно?

Чарли испуганно покосился на дверь и быстро прошептал:

– Мистер Кингзман, Доусон и еще один неизвестный. Он призрак, сэр.

– Неизвестный был из команды?

– Нет, сэр. Он… Я не знаю, откуда он взялся на корабле.

– Где и когда ты подслушал разговор?

– Сегодня утром, в трюме под ютом. Я люблю там бывать, там у меня тайное место…

– Почему не рассказал капитану? Они же тебя не заметили.

– Кингзман и Доусон – нет, но третий…

Аскольд внимательно смотрел на юнгу, ждал разъяснений.

– Он растворился в трюме, когда Кингзман с Доусоном ушли. Я собрался подняться на палубу, но призрак… Брр, вдруг вынырнул из темноты. Лицо страшное, покрыто уродливыми узорами, в руке загнутый нож. – Юнга изобразил длину лезвия, описав полукруг рукой. – Я от страха чуть в штаны не наложил, замер на ступеньках. Он был в двух шагах от трапа, провел ножом вблизи своего горла и указал на меня. А затем прошептал, что, если скажу кому-нибудь, убьет!

– Значит, еще один прячется в трюме, – пробормотал, раздумывая, Аскольд. А узоры на лице – это что, татуировки? В темноте трюма пацан вполне мог принять их за что угодно.

Он достал «парабеллум», снял с предохранителя, но отправить юнгу известить капитана не успел.

– Сэр, после отхода с Уналашки они собирались вывести из строя телеграф.

– Дьявол! Связь!

Аскольд кинулся в коридор, свернул за угол – дверь в каюту телеграфиста была приоткрыта. Он толкнул ее ногой и выставил перед собой пистолет, водя стволом из стороны в сторону.

Перед телеграфным аппаратом, спиной к выходу, сидел, уткнувшись головою в стол, мужчина. Его темные курчавые волосы слабо блестели, но не от бриолина – на затылке зияла кровавая рана. Аскольд опустил пистолет, встал сбоку от мертвеца. Ударили явно чем-то тяжелым, топором или молотком. Или – ледорубом!