Дыхание льда - Петр Крамер

Аскольд кивнул, и Макалистер продолжил:

– В них силы земли. Энергия. Колоссальный, почти неиссякаемый источник! – Он сжал кулаки, театрально разведя руки в стороны. – Представьте, мистер Пантелеев, если научиться управлять этой энергией… Все изменится. Весь уклад. Сотрутся расстояния, люди смогут преодолевать пространство и время. Путешествовать в иные миры…

– В загробные, – снова буркнула Ева, но Макалистер ее не услышал.

– …Миров бесконечное множество, и между ними нарушена всякая связь. Только подумайте, как все изменится, если пошатнуть равновесие, если сплести их в единую сеть!

Аскольд не знал, что сказать. Так глубоко и бегло, без каких-либо научных подтверждений, он не размышлял. Сознание упорно сопротивлялось фантастическому бреду, озвученному Макалистером. Но при этом посреди комнаты светился визиограф, демонстрируя пусть уменьшенную, но объемную модель вулкана и лагерь в кратере. Ева, сам Аскольд и остальные присутствующие в кабинете люди находились на борту необыкновенного, технически опередившего время дирижабля. Перфектум, таинственный мимикрин, игломет… наверняка что-нибудь еще, все это плоды деятельности одного человека. И надо признать: каким бы бредом ни казались его слова, он многого и не раз уже добился и продолжает демонстрировать успех. Значит, верен, черт возьми, своим устремлениям! Но всему есть предел. Пространство и время – удел божий. С этим шутки плохи.

– Извините, магистр, что прерываю. – Аскольд качнул закованными в браслеты руками. – Позвольте узнать, возможна ли демонстрация всего описанного вами процесса на визиографе?

– Зрите в корень. – Он обошел устройство и подкрутил вентиль парогенератора, затем переключил тумблеры.

Голограмма в конусе сильно уменьшилась, сжавшись примерно раза в четыре, а то и в пять, но спицы с бриллиантами при этом выдвинулись вширь, растянув диаметр «блюдца» в основании проекции до десятка футов.

– Фантастика! – вырвалось у Аскольда, когда он узнал в раскинувшемся перед ним изображении Североамериканский континент. На восточном побережье обозначился Вашингтон, здание конгресса на Капитолийском холме и почти впритирку к нему – Белый дом и Монумент, памятник первому президенту США, каменное остроконечное, свыше пятисот футов изваяние, построенное еще в середине прошлого века.

Яркими вспышками на континенте продолжали выпирать другие города. Заново отстроенный после страшного пожара Чикаго с его первым в мире небоскребом. Филадельфия и ее знаменитые корабельные верфи. Бурно и стремительно разросшийся за счет железнодорожной сети Даллас… Города появлялись на карте, словно колонии светлячков, но в такой знакомой глазу обстановке чего-то не хватало.

Аскольд внимательно смотрел перед собой и силился понять, что не так.

– Вы наверняка задумались, – снова заговорил Макалистер, – отчего так много динамита в амбаре? – Он взял со стола тяжелую металлическую указку и вернулся к визиографу, ткнув острым концом в изображение кратера.

– Остановись, отец! – вдруг воскликнул Янгер.

И Макалистер вскинул на него лицо. Уголки его рта резко опустились, под глазами собрались морщины – верный признак недовольства.

– Прости, что вмешиваюсь. – Шагнув ближе, Янгер кивнул в сторону пленников. – Но им не нужно знать, что ты задумал. Не стоит добровольно совать голову в петлю, если веревка предназначена для другого, а приговор еще не приведен в исполнение.

Макалистер переместил свой взгляд на голограмму, пошевелил в недоумении губами, словно неслышно повторил слова сына, и кивнул. Отключив визиограф, зажег в кабинете свет.

Все, Аскольд разочарованно прикрыл глаза, припоминая светящуюся проекцию. Теперь вряд ли узнает, что задумал этот свихнувшийся тип. А Янгер наблюдателен, вовремя предупредил отца.

Проекция раз за разом всплывала перед внутренним взором, но что с ней не так, понять по-прежнему не удавалось. Там будто не хватало какой-то очень важной детали… И тут Аскольд заметил на стене возле стеллажей с книгами подробную политическую карту мира. Он начал всматриваться в нее, читая названия крупных городов США, и едва не воскликнул, когда наконец увидел то, что искал: Манхэттен, плотно застроенный полуостров Нью-Йорка, – вот что отсутствовало в голограмме!

Но почему?

Янгер забрал у отца указку. Макалистер покивал и похлопал его по плечу со словами:

– Ты прав, сын, я увлекся.

– Тебе нужно отдохнуть. – Янгер взмахом подозвал наемников: – Проводите его в спальню и дайте подышать из кислородного баллона. А этих – в обеденный зал.

Аскольда и Еву схватили за плечи и перемычки наручников, заставив встать, и увлекли в соседнюю комнату, словно непослушных собак.

– Отстегните русского, – потребовал Янгер, когда проход в кабинет за ним закрылся.

Наемники выполнили команду, но при этом остались рядом, удерживая Аскольда в захватах.

– Наклоните его. Правую руку – на стол!

Сообразить, что задумал Янгер, Аскольд успел за секунду до того, как железная указка взметнулась к потолку. В отчаянной попытке он дернулся, но наемники держали крепко.

Вскрикнула Ева. Аскольд хрипнул, когда с размаху получил указкой по руке. Кажется, он слышал хруст. Первые пару мгновений сознание противилось мысли, что это его рука сейчас на столе неестественно выгнута в другую сторону. Но хлынувшая от плеча к шее боль взорвала мозг, заставив содрогнуться все тело.

– Отпустите его, – донеслось будто сквозь вату.

Аскольд с трудом устоял. Перед глазами плыло.

– Сволочи! – выкрикнула Ева срывающимся голосом. – Ублюдки! Ненавижу вас!..

Прыжком оказалась возле Янгера, но ударить его ей не дали – двое, белобрысые братья-близнецы, схватили женщину под локти, развернули. Вставший напротив высокий, с рыжеватыми волосами и крючковатым носом наемник размахнулся и отвесил Еве пару сильных пощечин, разбив губы в кровь.

Она плюнула ему в лицо и получила кулаком в ответ. Голова ее, как кегля, запрокинулась и тут же упала на грудь. На художественный светлый паркет, которым был устелен пол столовой залы, закапала кровь.

Ну ладно – Аскольд качнулся, морщась от боли в плече, – Янгер подождет. А вот эти трое умрут первыми.