Предводитель мух - Дмитрий Суслин

Стоит Краснобаев, топчется, с ноги на ногу переминается. Совершенно его движения на современный танец не похожи. Вернее ему так это казалось. На самом же деле современные танцы – дело демократичное. Это тебе не кадриль и не вальс и не гопак. Что умеешь, то и делай. Главное, чтобы в такт попасть. А с этим у Краснобаева все в норме было. Он же военный. И музыка как раз два на четыре звучала. Так что он представил себе, что на плацу стоит и на месте марширует. Ать-два! Ать-два! Только мышцы на руках постарался расслабить, чтобы они посвободнее болтались. Так что девчата даже довольны остались.

– А говорил, что танцевать не умеет! – подбадривали они его.

А Краснобаев во всю старается. Покраснел весь, вспотел, глаза выпучил. Да только в темноте, да при красных фонарях никто этого и не видит. Да и не до Краснобаева всем. Каждый собой занят, собственными движениями. Современные танцы они демократичные.

Так до трех часов ночи и промаршировал Иван Иванович. А потом танцы кончились, все разбились на пары и разбрелись в ночи.

Собрался и Краснобаев в общежитие возвращаться. Тут его Любочка и окликнула.

– Лейтенант! – кричит. – Куда же это вы без меня?

– Так я думал, что вы с комбайнером ушли, – стал оправдываться Иван Иванович.

– Я бы с удовольствием, да только завтра рано вставать. Мы ведь с вами люди военные.

– Это точно, товарищ прапорщик.

Прошли они немного в темноте, а потом Любочка говорит:

– Все!

– Что все? – удивился Краснобаев.

– Все, говорю. Дальше идти не могу.

– Это почему же?

– Ноги болят и идти отказываются. Слишком много я танцевала. Эти парни силкинские такие ветреные и буйные. Танцуют и танцуют, танцуют и танцуют, прямо спасу нет. Всех сил лишили. Ах я бедная! Ну вот, не дойду теперь до дома, завтра на службу опоздаю, выговор получу. А могут и в отставку отправить. Наш генерал он ведь такой строгий.

И Любочка расплакалась.

Краснобаев совсем растерялся.

– Ну что вы смотрите? – вдруг накинулась на него Любочка. – Вы же мой кавалер. А настоящий кавалер он ведь такой, такой…

– Какой такой? – Бедный Краснобаев прямо не знал, что делать.

– А такой, что возьмет да и на руках свою девушку до дома донесет.

Делать нечего. Вздохнул Иван Иванович, взял Любочку Иголкину на руки и понес. Так три километра и нес ее на руках. А Любочка девушка отнюдь не худенькая, а даже наоборот, взбитенькая, что кулич пасхальный. Тяжелая.

Но не из тех Краснобаев, кто перед трудностями сдается. Даже не пикнул, взглядом недовольства не выказал, а донес Любочку до дома, где все высшие офицеры жили и родители Любочкины. И лично вручил ее отцу, полковнику Крылату Кружегетовичу Иголкину. Прямо сонную и отдал ему. Почему сонную? Да потому что в дороге Любочка уснула, да так крепко, что даже сейчас не проснулась, а только что-то пробормотала во сне про то, что она летчика любит, а какого именно не сказала. Ни фамилии, ни имени, ни звания.

– Донес? – спросил Крылат Кружегетович Краснобаева.

– Донес.

– Не ты первый, – вздохнул полковник. – Носят вот ее все, носят, а почему-то никто не женится. Может, ты женишься?

– Нет, – сказал Иван Иванович. – Мне сначала поля обработать надо, а потом МИГ-29 получить и освоить. До свидания.

Сказал он так и ушел.

Только с тех пор Краснобаев на танцы больше не ходит, и девушек тоже опасается. А когда к нему пристают с вопросами, почему это он ни с кем из женского пола не общается, он отвечает словами из популярной среди летчиков песни:

Первым делом, первым делом самолеты!

Ну а девушки? А девушки потом!