Ведун - Василий Сахаров

— Йето возможно. Пока же, коназъ, я привез вам письма от самых знатных купцов Ольденбурга, Любека и Хедебю. И поверьте мине на слово, эти письма значат гораздо больше, чем клятвы королей. Йето послания деловых людей, которые хотеть торговать на море, но не могуть этого делать из-за дикарства жрецов. Поетому все будет просто и красиво. Ми объявить, что все дела делать только с коназъ. Ми дать вам денег на наем воинов. Ми помочь вам устранить соперников, среди который главный Выдыбай. И так ви стать истинный правитель Руян.

Снова Тетыслав в сомнениях и метаниях, но после очередной паузы он говорит:

— Ладно, давайте ваши письма. Но в следующую нашу встречу я бы хотел общаться с аристократом.

— Будьет аристократ. Сие не проблема, коназъ.

Купец передал Тетыславу сверток и в этот момент куст, за которым скрывался Доброга, пошатнулся и перед князем предстал сам сотник витязей.

— Ты кто!? — воскликнул правитель и, выхватывая меч, прокричал назад: — Воины! Ко мне!

Доброга, не вынимая клинка, шагнул навстречу князю-предателю. Слева и справа на пляже стали появляться витязи, и мы с Немым одновременно выскочили вперед. Сотник храмовников не сказал князю ни одного слова. Он просто шагнул к нему навстречу, а когда Тетыслав взмахнул мечом, поднырнул под сталь, и ударил его голой рукой в горло. Я явственно услышал хруст хрящей и хрип умирающего Виславита. Но он мне был не интересен, ибо я уже наметил себе цель — купца, который рванулся к своей лодке.

Прыжками, стараясь не увязнуть в песке, я помчался за ним следом, а он, понимая, что уйти не получится, все равно бежал. Однако бег германца продолжался недолго. Буквально через несколько метров я его настиг. Прыжок и ногами я сбиваю его в воду. Подъем. Кидаюсь на герра Герхардта, и в руке иноземца вижу кинжал. В его чувствах обреченность, и я понимаю, что он не хочет драться, а наоборот, жаждет смерти. Ну-ну, попробуй. Однако от нас не уйдешь.

Кулаком я ударил в лоб купчины, так чтобы вражина не скопытился раньше времени, и он моментально поплыл. После чего выбил из его руки кинжал, острие которого уже приближалось к горлу германца, а затем заломил ему руку и взял хлипкого противника на болевой. Герхардт застонал и выкрикнул нечто нечленораздельное, и тут рядом со мной появился один из телохранителей князя, который кинулся в драку. Возник выбор, отпустить ценного пленника или распрощаться с жизнью и, естественно, я выбрал вариант номер один, но, к счастью, на пути княжеского воина возник Немой.

Звон клинков. Ловкий выпад варга и телохранитель решает, что я цель не интересная и отступает. Вот только если Немой в кого вцепился, тому конец. Это я понял еще в Швеции, а сейчас данный вывод только подтвердился. Ястреб мог бы отпустить княжеского бойца, и его прикончили бы витязи, но варг продолжил бой, и вновь сталь ударилась об сталь. Выпады. Удары. Хрип воинов, а затем вскрик умирающего человека и на ногах остается только один — Немой.

Что бывший раб делал дальше, я не видел. Не до того было, так как я поволок купца в лес. Ну, а когда герр Герхард оказался в руках молодых витязей и я обернулся назад, то бой уже был окончен. Телохранители князя и моряки из Ольденбурга усеяли своими телами весь невеликий по размерам пляж. В лодке уже находилось несколько храмовников, которые должны были затопить ее на глубине. А между тел, которые никто не обирал, сновали витязи, раскидывающие тела так, чтобы имитировать схватку германцев и воинов Тетыслава. И хотя в принципе этого можно было не делать, поскольку расследование будет вестись после того как здесь порезвятся птицы и дикое зверье, а заниматься им, скорее всего, будут волхвы, порядок есть порядок.

Ко мне приблизился Доброга, и на лице сотника была такая гримаса, что я его спросил:

— Что случилось? Людей потерял? Кого?

— Нет, — витязь медленно покачал головой. — С моими все в порядке. Трое ранены, но легко.

— Тогда чего приуныл? — удивился я. — Хорошо ведь все сделали. Потерь нет, а враги мертвы.

— Ты не все знаешь, Вадим, и потому не все понимаешь.

— И чего же я не знаю?

— Тетыслав, — Доброга посмотрел на тело князя, — мой брат. Двоюродный. Мы с ним по детству крепко дружили, а потом дорожки разошлись и вот, мне пришлось его убить. Наверное, Векомир потому меня сюда и прислал, чтобы один Виславит увидел предательство сородича и покарал его. Плохо мне. Муторно.

Расспрашивать сотника дальше не хотелось. Ни к чему бередить рану человека, хоть физическую, хоть душевную. В этом случае каждый остается со своей болью один на один, ибо иначе никак.

Я отошел в сторону и дождался Немого. Мы собрали наши вещички, а спустя полчаса, уже на рассвете, отряд покинул тихое местечко, где едва не совершилось предательство, и бодрым шагом потопал в сторону дома. И пусть мне неизвестно, как моя жизнь сложится дальше, но одно я знаю твердо — о сегодняшнем своем поступке и смерти Тетыслава переживать не стану, ибо нет оправдания тем, кто сдает свой народ. Не было его раньше, нет его сейчас, и не будет потом, а значит моя совесть чиста.