Метро 2033. Отступник - Евгений Шкиль

Державная птица выдержала минутную драматическую паузу, а затем хриплым басом величественно отчеканила:

― Фашисты, коммунисты и педерасты.

― По-моему, ты путаешь термины, — нахмурился царь. — Да и почему именно так? Можно тогда еще исламских фундаменталистов вспомнить.

― Позвольте с вами не согласиться, Ваше Императорское Величество, — орел поднял одно крыло, как бы показывая важность изрекаемого. — Были исламские фашисты, исламские коммунисты и исламские педерасты, а четвертого не дано. Но разрешите, я продолжу. Дело в том, что ни один из конкурирующих видов не мог достигнуть компромисса со своими соперниками. Соблюдение прав одного из меньшинств автоматически приводило к нарушению прав и свобод двух остальных. О сером человеческом большинстве, разумеется, и вовсе никто не вспоминал, разве что в дни выборов. Одним словом, двести лет борьбы привели к неразрешимым противоречиям, которые закончились атомной войной.

После этой тирады наступила тягучая тишина. Олег с изумлением переваривал сказанное: мутанты, оказывается, были всегда...

― И, — спросил юноша, — чем они отличались от обычных людей? Двумя головами?

― Это уже третий вопрос, — промолвил орел, — а мы договаривались, что ты задашь только два.

― Ответь ему, — тоскливо произнес царь.

― Как прикажете, Ваше Императорское Величество, — птица повернула голову в сторону юноши и важно проговорила: — Мутации имели невидимый, внутримозговой характер. Поэтому выродок ничем не отличался от обычного сапиенса.

― Всё, нам пора, — сказал Александр Первый, — ты, молодой нуклеар, отныне принадлежишь клану Отшельника, из чьих рядов избирается шаман. В работе будь ретив, в делах исполнителен, неси службу честно...

― Подождите, — внезапно перебил наставления царя Олег, — не уходите.

От проявления такого явного неуважения орел издал негодующий клекот.

― Вы простите меня, пожалуйста, — заговорил скороговоркой юноша, — я вспомнил, вспомнил еще один вопрос, позвольте мне его задать. Это важно для меня. Ведь вы хотели освободиться и освободились. И я тоже очень хочу...

Император тяжело вздохнул, лицо его осунулось, посерело, сделалось безотрадно каменным.

― Какой наивный... — обреченно проговорил он. — Что ж, спрашивай.

― А что такое звук хлопка одной ладонью?

Царь улыбнулся — впервые за время беседы.

― Возможно, — задумчиво протянул он, — это...

В следующий миг царь отвесил Олегу звонкую оплеуху, отчего перед глазами юноши всеми цветами радуги замелькали с бешеной скоростью яркие круги, он покачнулся и рухнул наземь.

* * *

― Пацанчик, с тобой все нормально? — шаман плеснул в лицо Олегу водой из фляги.

― Он меня ударил, — прошептал юноша, приоткрыв веки.

― Кто?

― Император.

― Ну, бьет — значит, любит, — усмехнулся Ян. — Зато теперь ты принадлежишь клану Отшельника. Значит, удел твой быть рыбаком и охотником.

― Я хотел спросить... — Олег, все еще заторможенный, поднялся, потирая виски. — О дочери и о...

― Каур, — закончил Заквасский фразу юноши.

Олег, смутившись, кивнул.

― Девочке твоей вскорости должны дать имя. А забрать малышку, если таковы твои планы, сможешь только после женитьбы. Но не на Каур. Увы. Она ведь тоже из рыбаков и охотников, а значит, вы клановые брат и сестра. А между родственниками, — шаман шутливо погрозил пальцем, — сам понимаешь, ни-ни!

Сердце юноши екнуло и сжалось, по спине прошел озноб.

― Как? — только и смог он вымолвить.

― Не повезло, — невозмутимо сказал Заквасский. — Но ты не расстраивайся, в ночь Откровения нарушаются многие табу. Так что завтра не теряй свой шанс. Да, и вот еще: ты больше не можешь жить у Ильи. Я выделю тебе летнюю хижину, а чуть позже подберу приличную квартиру на зимовку.

Олег брел вслед за шаманом по безлюдному залитому лунным светом городу. Идти было невмоготу, холод давил на плечи, заставляя тяжело дышать и трястись от озноба в жаркую июльскую ночь. Заросшие окна пустых домов взирали на проходящих, как через прикрытые ресницы. Бледная тень следовала за юношей, мало чем отличаясь от понурого хозяина.

И Олег вдруг понял, что такое ад. Нет, это не всепроникающая радиация... не смертельная болезнь... не мучительный голод... не ожог морской гидры... не клыки разъяренного лютоволка... не беспощадный клинок врага в животе... не стальные пальцы свирепого тролля на горле.

Ад — это когда жить больно, когда любить страшно, а вспоминать о минутах счастья невыносимо.