Тень мессии - Иван Кузнецов

Меня словно прошило разрядом тока. Двойник. Я помню: меня должен ждать двойник. На противоположном краю круга…

Я медленно побрел вперед. К своей несуществующей копии, которая вопреки сну никак не желала появляться. Встречный поток продолжал давить, но странным образом не затруднял, а лишь замедлял перемещение.

Десять шагов до несостоявшейся встречи. Девять. Восемь.

Я почти видел призрачный силуэт, протягивающий мне руку.

Пять, четыре…

Новый раздирающий приступ боли — и психосрыв в очередной раз перетасовал пространство вокруг. На этот раз он был слабым: у организма не осталось сил даже на то, чтобы разрушать.

Три, два…

Где же ты? Помню, должен стоять здесь. Должен дать ответы на все вопросы…

Один.

Я вытянул руку. В этой точке наши пальцы должны соприкоснуться…

Ноль.

И изуродованный мир сломался.

Вспышка сверхновой. Тело, ставшее черно-белым пламенем. Рождающаяся Вселенная. Весь мир, раскрывшийся перед человеком, который поднялся на последнюю ступеньку бесконечной лестницы. И уперся в неприступную твердь неба.

Я понял все. Я стал всем. И вслед за всезнанием обрушилась бесконечная безысходная тоска. Нет никакого двойника — отражение из сна лишь отмечало конечную точку путешествия Геннадия Павлова. Точку, в которой человек перестал существовать.

Зона предвидения вновь сделалась четкой и необычайно ясной. А затем ее границы рванули в стороны, к горизонту. До самого конца.

Разделение на прошлое и будущее потеряло всякий смысл: я видел пространственный объем вне времени во всех возможных вариантах.

Кия. Геннадий Павлов стоит, привалившись к стене. Рядом догорает спора Паразита, а запущенный элианином Сиином таймер отсчитывает секунды до взрыва ядерных зарядов. Я потянулся сквозь поливариантное макраме и слегка шлепнул Геннадия, заставляя сосредоточиться на предвидении.

Гарт. Неловкий разговор со старичком-радорианином в капсульнике, скользящем к стоянке флаеров. Я не удержался и поправил человека, некорректно употребившего слово «простите».

Тысячи вопросов, недочетов и сомнений — и тысячи сказанных шепотом подсказок.

Девушка Аня, убежавшая от теневой бури, днем позже с возмущением слушает репортаж о детонации самодельного взрывного устройства, от которого пострадали несколько домов и линии электропередач…

Наблюдатель Олег, спрятавшийся за непроницаемой стеной.

Бывший инструктор ферий Ирейн Лири, обучающий элианку Айю комбинации, вынудившей Геннадия раскрыться.

Сама Айя Сиини, неподвижно лежащая в капсуле регенератора. Я поймал Тень, разъедающую элианку изнутри, и выдернул ее из застывшего тела.

А потом сократил сферу видения. Приблизил фокус внимания к точке здесь-сейчас.

Озеро застывшей ртути. Хрупкая красная фигурка в центре. Мертвая выжженная колея — тропа, по которой я шел.

По кричащей от боли земле бегут волны. Не вызывавшая ничего, кроме омерзения, а теперь ставшая почти родной сила безуспешно пытается стянуть края раны.

Но это там, за пределами круга. А внутри — тихо и очень грустно. Жаль, я лишился возможности плакать…

Тень ждет. Тень дрожит в предвкушении. Тень всегда рада возможности проникнуть в этот мир. Абсолютная разрушительная сила, получившая возможность реализоваться в нашей Вселенной полностью. Но тьме придется подождать. Осталось еще одно незавершенное дело.

Я сжимаю сферу восприятия до минимума и с трудом втискиваюсь в тесное человеческое тело. Мы вновь едины, и слезы, которых я был лишен, немедленно наворачиваются на глаза.

Сморгнув, я оборачиваюсь и с наивным, почти детским любопытством смотрю на закованного в неуклюжий скаф элианина, стоящего на краю стеклянного озера.