Грядет Тьма - Кейти Роуз Пул

– Мы благословляем его эшу, священную энергию, которой был Эмир, и молимся об ее освобождении и безопасном возвращении в землю. Пусть его ведет Дар пророка без имени, который блуждал по земле, защитника всех позабытых, безымянного, потерянного.

Благословение произносилось в подобном виде во время похоронного обряда по всему миру столетиями, но сегодня Хассан почувствовал, что оно предназначалось и ему. Каким он был, если не потерянным? Он думал, что идет по тропе, выбранной для него пророками столетие назад, и обнаружил, что его сбили с пути.

Он думал, что увидел свою судьбу перед собой, ясную и яркую, но она растворилась, как дым. Эмиру полагалось стоять рядом с Хассаном, когда они вернули бы Назиру. Вместо этого он лежал в могиле. Он ошибся в Хассане. И это стоило ему жизни.

День уже перетек в сумерки, когда они стали заполнять могилу Эмира землей. Те, что шли за процессией до могилы, стали медленно возвращаться назад на агору. Хассан остался. Стража стояла на расстоянии, возможно, выказывая уважение к горю Хассана. Но возле могилы его удерживало чувство вины, а не горе. Вина и стыд.

Запах земли и цитруса наполнил воздух, когда кто-то подошел и встал рядом с ним. Кхепри. Они мгновение стояли молча, глядя на исчезающее солнце.

– Я знаю, что тебе тяжело, – начала неуверенно Кхепри. – Мне он тоже был дорог. Но, принц Хассан, пожалуйста – сейчас не время забывать о том, что мы делаем.

Хассан не смотрел на нее. Он знал, что грядет. Он избегал ее и всех остальных, как только мог, последнюю пару дней. Он не знал, что им сказать. Как рассказать о механизмах, которые он привел в действие своими надеждой, тщеславием и ложью.

– Ты пропускал собрания по стратегии, – сказала Кхепри. – Ты едва общался с солдатами, хотя сейчас им больше всего нужно слышать тебя. Орден уже отплыл, и корабли твоей тети готовы. Как бы ужасно и жестоко это ни было, у нас нет времени на твое горе, Хассан.

– Я знаю. – Его голос прозвучал хрипло, без чувств.

– Эмир верил в тебя и в наше дело. Он хотел, чтобы мы сражались. Он бы все еще этого хотел теперь, когда мы так близки к будущему, которое ты видел. Ты не можешь…

– Он был там, – сказал Хассан. – В моем видении. Эмир стоял там. Рядом со мной, на маяке. Он был там.

Шок и удивление мелькнули в ее глазах.

– Я видел его там, со мной, он смотрел, как мы побеждаем свидетелей, – продолжил он. – Но теперь его нет. Как может видение быть правдивым, если я видел возле себя человека, чье тело мы только что похоронили?

– Это… это ничего не значит. Это не значит, что ничто из того…

– Значит! – прорычал Хассан. Все, что он скрывал с самого нападения свидетелей, кипя, всплыло на поверхность. Каждая мысль, мелькавшая в его голове. Все сомнения, которые он раньше себе не позволял. Они вылились из него, пропитанные днями вины, стыда и ярости. – Я считал, что видел будущее, свою судьбу, способ остановить век тьмы. Но это была смехотворная, наивная мечта. Летия была права. Я так хотел поверить в ту мечту, но больше не могу. – Он закрыл глаза. Он знал, что ему нужно сделать, но это означало от всего отказаться.

– Что ты хочешь сказать? – спросила Кхепри, а ее голос дрожал от отчаяния.

– Я не последний пророк, Кхепри, – сказал Хассан. – У меня нет ответов – ни для тебя, ни для стражи, ни для людей, стоящих за мной. Если бы я был пророком, я бы это знал. Если бы у меня был Дар, я бы его почувствовал. Но это не так. Во мне нет никакой силы. Пришло время перестать притворяться.

– Ты хочешь отказаться от битвы со свидетелями? – Шок от предательства пронизывал ее слова. – Хассан, ты не можешь. Орден – ключ к возвращению Назиры. Если ты это им скажешь, то все кончено. Они не станут за нас сражаться, если не будут верить, что это исполнит пророчество.

– Я знаю. Я знаю, от чего отказываюсь. – Без стражи за спиной, без Кхепри рядом, без их армии перед ними у него ничего не было. – Но я не могу врать им и одновременно отправлять их в битву.

– Ты точно не знаешь, что это ложь! Только потому, что часть твоего видения была ложной, не означает, что ты не…

– Я знаю достаточно, – сказал Хассан. – Достаточно, чтобы сомневаться. Достаточно, что я знаю, мне стоит им обо всем рассказать, а не позволять еще большему количеству людей потерять жизни ради лжи.

Эмир, отдавший жизнь за ложь, веривший в него, сказал, что он соответствовал всем знакам пророчества. Теперь, вспоминая тот разговор, Хассану хотелось смеяться. Огоньки в небе. Пророчество Назиры. Неужели его действительно убедила парочка совпадений? Неужели он так жаждал поверить в это?

Люди верили в то, во что хотели верить. Когда показалось, что последний пророк наконец пришел, Орден последнего света не стал в этом сомневаться. Они хотели, чтобы он был пророком, и верили, что пришел их спаситель. Хассан тоже этого хотел. И убедить его в том, что это правда, было так легко.

– Даже если ты не пророк, ты все еще принц Херата, – яростно сказала Кхепри. – Нам не нужно видение будущего, чтобы сказать нам, что наша судьба – выступить против свидетелей. Это уже наша судьба. Это было написано, когда они заняли Назиру. Когда они использовали Божий огонь, чтобы мучить наших людей. Когда они напали на нас здесь. Пока свидетели обладают Божьим огнем, а Иерофан ходит по земле, все одаренные в опасности. Подумай о своей семье, Хассан. Своих родителях. Если ты это сделаешь… жизни всех одаренных в Херате будут потеряны.

– Думаешь, я об этом не думал? – В его груди взорвалась ярость. Злиться было намного легче, намного проще, чем горевать. Горе грозило разломить его сердце надвое.

Но Кхепри подняла подбородок, отказываясь сдаваться.

– Мне кажется, тебе все еще страшно. Правдиво или нет то видение, я связала свою судьбу с твоей, когда прибыла в Паллас Атос. – Она взяла его лицо в свои руки, так же как он сделал после атаки свидетелей. – Может, ты и не избранный пророк, но ты избран мной. Так скажи мне – это тоже ошибка? Я выбрала не того человека?

«Не знаю», – беспомощно думал он, тяжело сглатывая. Осторожными, размеренными движениями он убрал ее руки от своего лица.

– Я не знаю, почему ты выбрала меня, – сказал он. – Я не знаю, зачем тебе меня выбирать даже сейчас. – Он прижал ее руки к ее груди и отпустил. – Но другие заслуживают сделать тот же выбор.

Боль от предательства затуманила ее лицо.

– Я хочу, чтобы ты собрала армию и стражу у входа в храм сегодня вечером, – сказал Хассан. – Я с ними поговорю. Посмотрим, какое решение они примут.

Он отвернулся от нее и пошел мимо древних каменных плит, размечающих кладбище. Впереди мерцал яркий свет фонаря, освещая ему путь.

– Я так и думала, что найду тебя здесь. – Это была Летия. Свет отбрасывал тени на ее вытянутое лицо.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, – ответила Летия. – Я пришла сказать тебе, что корабли готовы отбыть в Назиру завтра утром. Тогда я отбуду в Чарис, как и было запланировано.