Владыка ледяного сада. Носитель судьбы - Ярослав Гжендович

Тихое, но отчаянное рыдание маленькой девочки, что порой звучало как завывание. Мы переглянулись, Бенкей на языке следопытов сказал: «Засада!», после чего мы оба потихоньку вынули мечи.

И тогда мы ее увидели.

Она сидела на камне посреди ручья, спиной к нам, склонив голову, и тихонько, но отчаянно всхлипывала. Маленькая девочка ростом мне по пояс, на камне, где, я мог бы в том поклясться, еще миг назад никого не было. Скрючилась там, среди шумящей по скалам воды, и рыдала, нянча что-то на груди. Девочка была голой, только на голове ее была какая-то шляпа из мягкого зеленого муслина, который уже превратился в лохмотья; такая же материя окружала ее лодыжки и стопы.

Бенкей показал на пальцах: «Прикрывай меня!», а потому я воткнул меч в землю и вынул из седельных сумок лук.

Смотрел в переплетение листвы и свисающие над водой гибкие ветви по другую сторону, когда следопыт спрятал меч в ножны и осторожно вошел в воду.

– Не бойся, дитя, – сказал он медленно на языке Побережья. – Мы странники, которые потеряли дорогу. Мы не сделаем тебе ничего дурного.

Бенкей ступал осторожно, но с каждым шагом погружался в воду, так что в конце та достигла его пояса. От камня с девочкой его отделял разлив ручья, в прозрачной воде было хорошо видно галечное, твердое дно, но было довольно глубоко.

– Я просто перенесу тебя на берег, – сказал он. – Не нужно меня бояться. Если хочешь, я отведу тебя к твоим, а они покажут нам, как выбраться из долины. Я не сделаю тебе ничего дурного.

Он обошел самую глубину, ступая по камням, а потом осторожно протянул руку и коснулся плеча девочки. Я водил стрелой по окрестностям, в листве то и дело что-то шевелилось, но мне не удалось ничего увидеть.

Ребенок резко развернулся, и Бенкей с криком отскочил. У девочки были выпуклые, страшные глаза, обведенные светлым, будто рыбьим, кругом, нынче налитые кровью и сердитые, губы раздвигали ряды кривых, крючковатых зубов, острых, как рыбьи кости. То, что я принял за подранный муслин, раскрылось вокруг ее головы, как капюшон степной ядовитой ящерицы, и оказалось плавниками, что заканчивались острыми коготками. В руках она нянчила отрезанную рыбью голову, должно быть, остатки нашего ужина. И, похоже, была она отнюдь не маленькой девочкой, как показалось сперва, поскольку я увидел ее грудь, измазанную рыбьей кровью. Круглую грудь взрослой девушки, детские лицо и рост и челюсти морского чудовища.

Прыгнула она прямо ему в лицо, оттолкнувшись от камня, как жаба. Бенкей молниеносно уклонился и упал в воду, мои пальцы отпустили тетиву. Стрела промелькнула над спиной девочки и улетела в кусты, но наконечник оставил кровавую полосу поперек ее спины. Сама же она плеснулась о воду, и я увидел, как расправляет плавники на ногах и преодолевает те десять шагов, которые нас отделяли, буквально за мгновение – я едва успел наложить стрелу. Но когда выскочила она из воды прямо на меня, с оскаленными зубами и грозно развернутыми плавниками, взглянула прямо на стрелу, нацеленную ей между глаз.

Существо издало жалобный, испуганный писк, который буквально проткнул мне уши, словно костяная игла, а потом отпрыгнула назад, выгибая тело, и быстро, как змея, поплыла, рванув зигзагом куда-то между камнями.

Когда крик ее отзвучал, на миг установилась полная тишина. Листья перестали шелестеть, замолчали шепоты среди кустов и корней. Замер ветер. Замерла вся долина. А потом я почувствовал, как землю прошила дрожь. Несколько камней покатились со стуком со скал, где-то глубоко подо мною раздался низкий грохот. И сразу же стих, а вернулись раздражающие отзвуки, шепоты и хихиканье. Доносились они отовсюду и звучали еще зловещей.

Бенкей оттолкнулся от скалы, спешно, разбрызгивая воду, поплыл, разрезая воду порывистыми движениями рук. Я увидел, как из-под камней выплывают продолговатые тени, как движутся, вьются в его сторону отовсюду. Были едва видны из-под волнующейся воды, но я видел их абрисы, схожие с человеческими, руки, вытянутые вдоль туловищ, и мягко двигающиеся ноги с подвижными плавниками. Я выстрелил раз, безнадежно промазав, по цели, что металась в воде, как тень, потом наложил стрелу, глядя, как темные формы движутся у дна, стягиваясь к месту, куда, отчаянно вспарывая воду, плыл Бенкей – и ничего не мог поделать.

Вода у берега взорвалась брызгами пены, следопыт отчаянно метнулся на мелководье, схватился за камень и подтянул ноги, после чего кувыркнулся, выхватывая нож, и мощно пнул, подбрасывая в воздух отчаянно орущую тварь, что плюхнулась в воду. Я отбросил лук и с мечом в руках ухватил друга за воротник, оттягивая от предательского берега, но все уже закончилось.

Поток лениво плескал волной, в глубине его исчезали темные формы, и вот нас вновь окружали только кусты и листва.

У Бенкея текла кровь из нескольких длинных шрамов на груди и ногах, острые клыки вырвали из его бедра и левого предплечья два кусочка плоти. Я помог ему наложить на раны полоски полотна, но повязки быстро намокали кровью.

Ветки колыхались, лес охватывали шелесты и шепотки. Звуки приближались к нам со всех сторон, и куда бы я не смотрел, что-то мелькало среди листвы.

– Мы не можем ни остаться здесь, ни отправиться дальше, – заявил Бенкей. – В этой чаще они доберутся до нас на раз. Лучше всего пробиться верхом, но удастся, только когда мы выберемся на открытые луга. Затяни повязку потуже, посмотрим, смогу ли я стоять.

Он встал и сделал несколько шагов, хромая и кривясь, но заявил, что могло быть и хуже. В кустах вокруг поляны что-то надвигалось на нас с разных сторон, мы видели, как колышутся ветки, но не могли разобрать, что приближается. В конце концов мы встали спиной друг к другу, на присогнутых ногах, с поднятыми к плечу мечами, с клинками, направленными вперед, кружа на месте и ожидая нападения.

– По крайней мере мы умрем свободными, – сказал Бенкей. – Как пристало кирененцам. Это честь, погибнуть рядом с тобой, тохимон.

– Ты еще и амитрай, – ответил я. – Причем такой, которым бы гордился мой отец. Бенкей, я… – я прервал себя. Оттого, что мне пришло кое-что в голову и я перестал на время прощаться с жизнью. Потому что я глянул на наших лошадей, что бились и ржали на привязи. – Я глупец, Бенкей! Выедем по течению! Поток неглубокий! Наши кони сумеют его преодолеть!

Он глянул на меня с сомнением:

– Все равно. Лучше такой план, чем никакого.

Через мгновение мы сидели в седлах и, объехав глубокий разлив, пошли галопом по неглубокой воде в камнях. Кони то и дело спотыкались, но вел их страх. Когда я оглянулся через плечо, то увидел, что на поляне появляются странные фигуры не то людей, не то животных, укрытые странными плащами, с оленьими рогами на головах.

А потом была лишь безумная гонка среди фонтанов вспененной воды и торчащих из-под нее обомшелых камней. Кони визжали от гнева и страха, скалили зубы, а мы гнали по течению, издавая боевые вопли. Каждый миг могло стать слишком глубоко или один из коней мог потерять равновесие на камнях, и это был бы конец, но некоторое время нам удавалось гнать вперед в бешеном темпе. Шепоты, шелесты, хихиканья и вопли среди листвы накатывали, словно лавина, но оставались в нескольких шагах позади. А потом мы увидели, как между ветвями начинает просвечивать серым, деревья росли все реже, и стало ясно, что открытое пространство близко, на расстоянии вытянутой руки, и что там никто не сумеет нас догнать.