Каждому своё - Сергей Тармашев

Минут пятнадцать человеческая вереница ползла вверх по извилистому маршруту, потом где-то справа начало светлеть, и ситуация изменилась. Температура стала расти, к пылевой завесе прибавился едкий дым, видимость упала, люди через респираторы ощущали запах гари. Грязно-оранжевое световое пятно быстро заняло всю правую сторону склона сверху донизу, и треск надвигающегося пожара свидетельствовал о его быстром приближении лучше любых объяснений. Люди рвались вверх по склону, выбиваясь из сил, двое или трое сорвались, но одного успели поймать за руку, остальным повезло зацепиться за какие-то обломки. Оказавшись наверху, группа продолжила бег, стремясь выбраться из опасной зоны, но вновь начался ураган, и пришлось срочно прятаться прямо под ударами стихии.

На этот раз штормовой ветер ударил ещё более неожиданно, чем до этого, и люди падали наземь прямо там, где находились. Антон успел заметить, как пару помогающих ему активистов опрокинуло навзничь, но большего разглядеть не смог. Поток каменного крошева хлестал по лицевому щитку скафандра, и Овечкин пополз к ближайшему крупному камню, оказавшемуся рядом. Ураган свирепствовал меньше десяти минут, но выстудил скафандр настолько сильно, что на индикаторной панели вспыхнула пиктограмма включенного режима обогрева. Термометр показывал минус пять, и Антон переживал за детей. Их одели и утеплили как смогли, но кто сказал, что это надёжно? На прошлом привале Амина жаловалась, что у неё мерзнут ножки, она ведь сидит в рюкзаке и совсем не двигается! Нужно найти способ развести костёр и обогреть замерзающих людей, но пока бушует пылевая буря, невозможно даже пошевелиться…

Ураган сменился полным штилем не более чем за секунду, показания термометра выросли до минус одного, и сразу же начался снегопад. Бушевавший позади пожар задуло штормовым ветром, и со стороны угасшего пожарища потянулись облака сизого дыма, быстро накрывая всё вокруг. С неба крупными хлопьями сыпалась сплошная грязь, ничем не напоминающая снег, и частично таяла, покрывая бесконечные россыпи развалин чавкающей пластилиновой кашицей. Антон вскочил на ноги, понимая, что его засыпает смертельно опасными радиоактивными веществами, и бросился искать семью. Через два шага он наткнулся на свою пару активистов, вяло шевелящихся среди покрывающихся влажной грязью обломков. Задерживаться возле них Овечкин не стал, от одной мысли, что его жена и дети могут сейчас находиться в таком же положении, ему стало дурно, и он с разбега перепрыгнул пытающиеся подняться фигуры. Антон бежал вдоль людской вереницы, ища глазами Дилару. На ногах не стоял никто, некоторые смогли подняться на четвереньки, остальные ещё только пытались освободиться от слоя грунта и мелких камней, насыпанных на них ветром. К счастью, благодаря внезапности урагана, колонна даже не успела рассыпаться, и Антону удалось добраться до жены быстро. Дилара сидела на дне неглубокой ямы и прижимала к себе плачущую Амину, пытаясь укрыть её между собой и обломком какой-то расколотой кирпичной кладки. Рядом ползал Давид и сосредоточенно осматривал обломки, выискивая всё деревянное.

– Папа! – Сын первым заметил Антона. – Надо развести костёр! Амине холодно! И маме тоже!

Зубы Давида красноречиво стучали, дочурка рыдала, и Дилара без всяких предисловий отправила его к Порфирьеву, просить помощи. Овечкин заверил семью, что сейчас всё решит, и бросился в голову колонны, на бегу вызывая Порфирьева. Но из-за радиоактивных осадков ионизация окружающей атмосферы усилилась, радиосигнал не пробивался через помехи, и никто ему не отвечал. Добравшись до первой пары активистов, он обнаружил их шатающимися, но уже на ногах. Порфирьева нигде не было, людей в скафандрах тоже, активисты занимались тем, что поднимали сильно ослабевшего Петровича.

– Где Порфирьев? – Антон подбежал к старому механику и схватил его за грудки. – Где остальные, которые в скафандрах?!

– Отпусти его! Мешаешь! – Женщина-активист бесцеремонно оттолкнула Овечкина.

– Порфирьев ушёл за тобой, – ответил активист-мужчина. – Остальные ищут дрова. Впереди…

– Овечкин! – рычание Порфирьева пробилось через оглушительный треск эфира, и Антон понял, что вышел на достаточное расстояние, раз слышит его голос. – Пройдёшь прямо по курсу группы пять метров и потом ещё три направо! Увидишь крупную яму, посреди которой готовится костёр! Всех людей своди туда и рассаживай вокруг кострища! Как принял?

– Я тебя услышал! – Овечкин вскочил на ноги. – Я найду!

– Возьми свою пару помощников и выводи людей в порядке их расположения в колонне, от хвоста к голове! Ни в коем случае не разрывай колонну и не начинай эвакуацию с головы! Иначе кто-нибудь заблудится! Видимость упала, меня рядом нет, тросами никто не связан! Ты понял?

– Понял! – Антон бросился к семье. Что бы там ни возомнил о себе Порфирьев, он сначала позаботится о семье, а потом со спокойной душой займется остальными! Семья – это главное!

Овечкин добрался до ямы, помог Диларе вывести детей и повел их в указанное место, обещая, что всё будет хорошо. Двое людей, находящихся в колонне позади Дилары, устремились следом, попутно к ним присоединялись другие, и к затерянной среди россыпей обломков яме Антон вывел едва ли не треть всей колонны. Яму он нашёл сразу, она действительно оказалась довольно большой, видимо, подвал какого-то сооружения, с которого сорвало перекрытия, размозжило стены и частично засыпало грунтом. Большего не понять, вокруг поистине паническое однообразие: везде, куда через сумрачную пылевую завесу дотягивался свет фонаря, виден бесконечный океан всевозможных обломков, перемешанных во внушающую ужас кашу. Разница только в высоте нагромождений, где-то они выше, где-то ниже, и среди выпирающих из океана грязной пыли гор не сразу замечаешь зияющие провалы.

В центре ямы обнаружилась куча разнообразного хлама, судя по внешнему виду, являющегося горючим, но больше никого не было, видимо, Порфирьев и остальные ушли за следующей партией дров. Овечкин велел спасённым людям рассаживаться вокруг готовящегося костра, усадил семью поближе и побежал за остальными, попутно сообщая Порфирьеву о том, что успешно эвакуировал часть людей.

Бежать через сплошной поток опускающегося сверху грязного снега, чавкающего под ногами радиоактивным пластилином, было не только тяжело, но и опасно. Луч нашлемного фонаря пронзал грязный снегопад едва на пару шагов. В любой момент можно было поскользнуться, оступиться, споткнуться или налететь на торчащий обломок. Чтобы не получить травму, Антон перешёл на шаг и осторожно двинулся дальше, подавая голосовые сигналы.

– Эй! Меня кто-нибудь слышит? – громко повторял он. – Отзовитесь! Это Овечкин! Эй!

Однако никто ему не отвечал и навстречу не попадался. Судя по ощущениям, он уже должен был добраться до углубления, в котором укрывалась от урагана Дилара с детьми. Антон осмотрелся. Это место где-то тут, значит, ещё дальше должны быть остальные участники их команды, которые двигались в колонне за Диларой. Он прошёл ещё десяток метров, но ни углубления, ни людей не обнаружил. Наверное, он принял немного правее, когда шёл сюда, надо скорректировать отклонение и выйти к нужному месту. Овечкин сделал поправку и продолжил поиски, но вновь не смог найти искомое. Минут пятнадцать он блуждал в потёмках перемешанного с дымом грязного снегопада, сыплющегося сплошной стеной, потом налетел ветер, и Антон упал в пластилиновую грязь, спасаясь от удара урагана. На этот раз урагана не случилось. Ветер был сильным, яростно швыряясь облаками грязного радиоактивного снега, но не настолько, чтобы создать поток летящих камней. Всё стихло столь же внезапно, как обычно, и Овечкин поднялся на ноги. Он сделал пару шагов в заполненную грязным снегопадом тьму и понял, что не знает, куда идти.