Маленький ныряльщик - Сергей Калашников

Как вы понимаете, определение государственной тайны в эту эпоху, безусловно, распространяется на вопросы, связанные с политикой. Преимущественно внешней, хотя некоторые секреты двора и августейших фамилий сохраняются подчас столь тщательно, что и в мое время по целому ряду частностей ведутся активные споры. Сокрытие свойств оружия от возможного недруга и его лазутчиков тоже давненько используется, дабы не дать противнику заранее придумать методов противодействия своим замыслам.

Так вот, конец девятнадцатого века вместе с бурным развитием газетопечатания и настойчивым рекламированием производителями оружия своей выделки заметно исказил привычную издревле картину. Те же косилки – пулеметы системы Максима – поступили в вооруженные силы по всему свету, будучи для каждой армии адаптированы под нужный патрон. И процесс этот уже идет. Тот же Китай заказывает для своего флота крейсера в Англии, а броненосцы – в Германии. То есть, поскольку все продается и покупается, полное сокрытие информации о технических характеристиках вооружений сделалось решительно невозможным.

В России это положение выглядит несколько иначе. Здесь практически ничего из оружия на продажу не делается, что позволяет жандармам, проверяя благонадежность определенного круга лиц, хоть как-то эти процессы контролировать. Я имею в виду два основных направления: подводные лодки и авиацию. Самолеты летают по слабо посещаемой иностранцами Сибири, а существующий институт цензуры присматривает за прессой. Конечно, что-то куда-то просачивается о перевозке почты по воздуху, но без особой шумихи, на уровне непроверенных слухов.

Что кому известно о подводных лодках – непонятно. Поступает информация о том, что заказы на самые разные конструкции субмарин выданы судостроительным фирмам но, похоже, многие детали вероятному противнику просто неизвестны. То есть он вынужден догонять весьма туманную цель. Ну а о подробностях проведенных операций вряд ли осведомлен хоть кто-нибудь кроме лиц, в них участвовавших. Это не означает, что британцы или французы ни о чем не догадываются, но неясная тень дельфина Кеши несомненно путает им картину.

Тем более что в разговорах и даже официальных документах то и дело упоминается или господин Афалин, или мастер Иннокентий – даже слово «ныряльщик», когда речь идет о подводных лодках, употребляется все реже и реже.

Радиосвязь и гидроакустика – точно никем не раскрыты. Мы даже между собой стали применять только термин телеграф, не применяя ни слова «радио», ни определения «беспроволочный». Об опытах же по авиационной разведке и корректировке с воздуха огня артиллерии по радио даже мне никто не сообщил, но прошли они успешно. Только я никому не скажу, что догадался.

Такая довольно удачно организованная скрытность обязана своим существованием именно тому, что от заграничного внимания прячется информация, рожденная в недрах государственного, но, читай, не казенного, а его императорского величества сектора в экономике.

Но все военные тайны рано или поздно всплывут наружу. Я имею в виду, что во время войны, когда оружие придется применять массово, оно непременно будет скопировано и воспроизведено противником. Что же останется России?

Кроме леса, хлеба и пеньки – традиционных продуктов нашего экспорта, – мы потихоньку начинаем продавать подшипники, электромоторы, генераторы и массу устройств для организации освещения – освоение производства вольфрамовых волосков для ламп открыло отличную перспективу для создания вполне пристойного освещения. Естественно – данная технология категорически засекречена. Знаю-знаю – ее повторение для наших соседей – дело нескольких лет, но мы с государем не зеваем. Дело в том, что около двухсот миллионов рублей каждый год затрачивается на обслуживание иностранных долгов, что при бюджете в семьсот пятьдесят миллионов – довольно значительная сумма.

Эта кредитная яма возникла давно и тяжким бременем довлеет над страной. Так что Сан Саныч крепко рассчитывает хотя бы частично погасить ее за счет поступлений от внешней торговли, пока спрос велик, а конкуренты до нас не дотягивают. Дотянут, конечно, но у нас есть и следующая заготовка – будем строить авианосцы с готовым самолетным парком. Самим-то нам они без надобности – удовольствуемся авиацией берегового базирования. Однако на первых порах, пока бомбометание сверху будет крыть броненосцы, как бык овцу – сливочки с заказов снимем.

Такого рода долги с наскоку не выплатишь – это государь понимает прекрасно, и средства изыскивает из разных источников. Ну да экономика – не мой конек, шибко рассуждать на подобные темы я не стану.

* * *

С весны восемьдесят девятого года Северный и Восточный дивизионы подводных лодок по большей части находились в море. Меня к этим выходам не привлекали, так что не могу сказать, чем они занимались в дальних рейдах. Газеты в этот период сообщали о необычной активности пиратов у берегов Китая. Особенно это положение усугублялось частыми взрывами военных кораблей Туманного Альбиона в портах и при выходах из них, когда те направлялись наводить прядок на путях интенсивных грузоперевозок. Как раз в этот период завод Берда выпускал довольно много укороченных торпед для удлиненных ныряльщиков. Дело в том, что хотя наша крейсерская подводная лодка была еще далеко не готова, но пуски удлиненных ныряльщиков отлично получались и с кораблей сопровождения – там ведь аппараты сразу рассчитывались на обычную мини-подводную лодку с нормальной торпедой, а уж о том, чтобы все подошло без переделок, я сразу позаботился. Это когда мы одно удлиняли, а другое укорачивали.

В этот период к нам приходило довольно много претензий и предложений по внесению изменений, явно осмысленных торпедистами и пилотами по результатам опыта боевого применения этих аппаратов. То есть доработка конструкции и технологии изготовления управляемых торпед шла весьма интенсивно. Некоторое количество британских военных кораблей взлетело на воздух и в непосредственной близости от метрополии. Один даже в Ла-Манше.

Вот не думал, что из-за сломанного пальца государь придет в такое раздражение, что станет срывать его на ни в чем неповинных англичанах.

Видимо, полагая виновным в происшествиях взрывы боезапаса, лорды Адмиралтейства после этого проявили интерес к безопасному, то есть стойкому к механическим воздействиям взрывчатому веществу – нашему жиро-селитряному крему. Мы его стали охотно продавать вместе с детонаторами, естественно. Тут ведь какая петрушка – эта довольно мощная взрывчатка требует для инициации немаленькой толовой шашки – граммов пятьдесят. То есть не во всякий боеприпас это запихнешь. Вот в торпеду, мину или снаряд главного калибра такой детонатор помещается.

В общем, появился у России еще один источник поступления доходов. Нет, проблему с долгами он не решил, но обозначил некоторые положительные тенденции в данном направлении. А я вспомнил, что вообще-то тол делают из нефти, и помчался советоваться с Петрушевским. Потом сообразил, что много нефти в мои времена добывалось в зоне Персидского залива, и побежал с этим озарением к Сан Санычу. А тут выяснилось, что Турция все еще контролирует нижнее течение рек Тигр и Евфрат и остро нуждается в постройке в ту сторону железной дороги. А еще она весьма озабочена активностью англичан в Персии.