Напряжение растет - Владимир Ильин

– Всего один шаг до победы! – пропел он лозунг, но тут же поправился: – Но участие – тоже немалая победа! То есть я хотел сказать – принять участие тоже важно… Вернее, победа – главнее, но быть в числе…

– Короче.

– В общем, сейчас выступают Шуваловы, затем Еремеевы и потом вы.

– Извините, Еремеевы или Еремеева? – посчитал я важным уточнить.

Игорь сверился с блокнотиком, достав из внутреннего кармана пиджака.

– Еремеевы, – уверенно подтвердил он.

– Интересно…

Наверное, потому ее и не было ни в автобусе лицеистов, ни на их платформе.

– Располагайтесь на крайних местах первого ряда и отдыхайте. Не стоит беспокоиться, вас проводят под сцену, когда придет время. Удачи! – распахнул Игорь одну из створок и первым нырнул в полумрак, пропитанный энергией музыки и напряжением зрителей.

– Идем? – робко полуспросил, полупредложил Паша.

– Вперед, – хлопнул я его по плечу. – Веди нас к победе.

Друг улыбнулся и вступил в зал. Следом прошел Артем, затем Светлана и Федор, а мне последнему пришлось буквально проталкиваться внутрь, потому что команда отчего-то застряла прямо на входе и не желала идти дальше. Дождавшись вместо пояснений слова «тише!», пробрался вперед.

На фоне гигантского полотна, изображавшего морскую гладь, в декорациях разбитого корабля, под музыку, созданную из чистого восхищения, танцевала босоногая девушка в простом наряде из домотканого полотна. Танцевала с дельфином, плывущим в рукотворной морской волне, закрученной вокруг него.

Девушка не была просто рядом с дельфином, не давала ему команд. Она существовала в одном танце с ним, продолжая движение рядом с волной, с удовольствием ловя брызги и со счастливой улыбкой протягивая руки ввысь, когда дельфин перелетал над сценой из одного участка воды в другой, создаваемый будто бы из ничего, и вновь кружась с ним в единении двух несовместимых стихий.

Хотя нам с нашего места – входа у самой сцены – было видно, что на втором уровне, встав по четырем сторонам света, поддерживают волну четверо ребят, по пояс стоящих в импровизированном бассейне, одетых в черное, оттого наверняка невидимых из зала в засветке прожекторов, задействованных в необычном танце. По их жесту вода опускалась за уровень сцены и появлялась вновь, подхватывая партнера девушки в объятия морской волны, создавая на сцене настоящее чудо, невозможное и неповторимое.

– Подумаешь, дельфин, – заворчал я на себя, обнял ребят за плечи и буквально силой отвел к пустующему ряду кресел.

– Это невероятно, – шептал Артем, позволив себя отвести, но не отрывая взгляда от сцены.

– Мы проиграли, – поник Паша.

– Мы еще даже не выступили, – стегнул я его словом и силком усадил в кресло. – А ты уже рыбе сдался.

– Дельфин – это млекопитающее, – поправил меня брат, самостоятельно, в стиле краба, добравшийся до места.

К счастью, Света выбрала крайнее кресло в ряду, и вся команда продолжила просмотр со штатных позиций.

– Все равно тигры лучше, – буркнул я.

Несмотря на ворчание, зрелище действительно завораживало. А если сравнить с тем, что придумали мы, то слегка расстраивало. Следовало что-то немедленно менять, чтобы не потеряться на фоне увиденного.

Забрезжившие идеи заглохли в шквале обрушившихся в сторону зала аплодисментов, знаменующих завершение танца. На сцену для поклона вышла вся команда, и даже дельфину хватило места – в рукотворном столбе из воды, который ребята без напряжения вели вслед за собой.

– Тем более что их шестеро, – нашел я недостаток, на фоне оваций это прозвучало слабенько и неуверенно.

– Стихия их клана, – явно не расслышал меня Артем. – Вода! Плавать учатся раньше, чем ходить! В море с ними лучше не связываться!

Ребят на сцене объявили поименно – в свет прожектора вступил импозантный конферансье в возрасте вместе с молодой ведущей. После короткого обмена фразами они обратили свой взор на уровень судей, с радостью, поддержанной залом, отмечая зажигающийся свет в комнатах, озвучивая имена уважаемых арбитров и ведя нехитрый подсчет итоговой оценки, которой наверняка суждено было быть высшей.

– Эй! – возмутился Федор, так и не увидев ни огонька в последнем, одиннадцатом, блоке окон.

– Десять баллов, уважаемые дамы и господа! Поприветствуем команду еще раз!

– Он там вообще живой, нет?!

– Говорят, князю Виду больше трех сотен лет, – меланхолично отметил Артем, который, как и Пашка, от увиденного поник.

Наверное, расстроился еще потому, что у нас нет декораций – мы просто не знали о том, что они возможны. Уверен, в документах у Артема не было и намека на них, но чувство ответственности, крайне сильное в нашем скрипаче, сейчас наверняка царапало его душу фразами «я ведь мог поинтересоваться и мог догадаться сам».

– А разве возможно жить так долго? – удивился Паша.

– Жить – нет, – коротко ответили ему и цыкнули на уточняющий вопрос – начинался новый номер.

– На сцене – Ника Еремеева и ее команда!

Сердце защемило неведомым доселе чувством, а тело само подалось вперед.