Сорок дней спустя - Алексей Доронин

— Да ты его не бойся, — снова поддержал беседу Илья. — Он человек хороший. Только как растяжку зацепил и башкой два осколка эргэошки поймал, ему пластину вставили. После этого у него боли были, бухать начал. Но этот архаровец из отряда «Юг» сам нарвался.

Саша так и не понял, правду ему говорят или прикалываются над новичком, но решил узнать побольше.

— А как вообще у вас все организовалось? Что тут было вначале?

— Вначале был пиндец, — видя, что старший не против, Физрук взял слово.

Данилову это напомнило первые строчки из «Книги Бытия».

— В первую неделю полная херня тут творилась, — продолжал тот. — Полгорода, весь старый центр, провалилось пес знает куда. Но и тут у нас, и в новостройках погибло до фига. Сначала народ бежал. Зассали радиации. Кто на машинах, но в основном пешком. А куда? В никуда. Вокруг этой долбанной горы выжженная земля на десять километров. А дальше — деревни, где тоже никто никого не ждет. Дорог нет, идти некуда… Все бежали, только самые умные остались… И правильно сделали. Те потом вернулись, да поздно — усе уже поделено. День-два вернувшиеся сидели тихо и ждали, когда прилетит главный спасатель в голубом вертолете. А когда поняли… Мама не горюй. Короче, Ходынка отдыхает. Стрельба даже по ночам не утихала. Но мы, «оптимисты», уже успели закрепиться и отбились. У нас был экскаватор, копали руины ТЦ. Это наша деляна, и все это поняли.

— А власти? Хоть что-то делали? — Данилов знал ответ, но с мазохистским чувством хотел подтверждения.

— Ага, делали… — ответил вместо Ильи Николаев. — Известно что. Висели. Потом, правда, ветром посрывало… Нет, парень, повезло тебе, что тут в это время не был.

— Похоже на то, — пробормотал Саша и надолго замолчал.

Через пять минут разговор продолжился сам собой.

— Главный у нас был бывший начохраны этой конуры, — то ли Данилову, то ли самому себе стал рассказывать Илья, забив на партию. — Говно был мужик… хоть и нельзя так о мертвых. Вышел покурить на стоянку, а тут и капец пришел. Ну, свалился он в люк, где чинили проводку, потому и выжил, хоть и окривел. Знал планировку здания, вот и выбрался. А многие из его подчиненных, секьюрити, жили в двух шагах, тоже прискакали. Потом подтянулись и менты… Кому повезло — с семьями. Они тут вместе и устроили где-то на пятый день… этот зверинец, в котором мы живем. А чекисты, которые начохраны удавили, просто переняли эстафету.

— Что за чекисты?

— Приехали две недели назад на аэросанях — на все готовенькое. Стали пальцы гнуть, мол, мандат у нас, мы типа власть. В ОЗК новеньких козырных, с «калашами» сотой серии и с «грозами» девять миллиметров. У одного даже «винторез» был. «Корд» новый на треноге притащили, хоть за это спасибо. Почти все в «бармицах», шлемы как у космонавтов, оптика-шмоптика. Я бы не удивился, если б у них и АГС был. Ну, автоматический гранатомет станковый. Типа они отсиделись где-то в убежище на хлебозаводе. Такое ощущение, что чуть ли не заранее туда свалили. Откуда только узнали? Чистенькие, ряшки сытые. Десять человек, от лейтенанта и выше. Рыцари, мля, плаща и кинжала. Штирлицы недоделанные. Наш старший принял их нормально, а потом взял и внезапно помер. Сердце, сказали. Это они умеют… И вдруг раз — чекисты уже в дамках. Сразу начали свои порядки наводить, стукачей развели, шестерок… Но недолго музыка играла. Задолбало нас, и устроили мы октябрьский переворот. И их, и прихлебателей к ногтю. Все же это не «альфовцы», а канцелярские крысы больше. Но подготовка и у них хорошая. Но нас было больше. И хоть они нас к серьезному оружию не подпускали, положили мы половину ихних из обрезов, а оставшихся взяли в коридорах на ножи. Шлемы свои они надеть не успели. Но, правда, и наших ухайдокали — мама не горюй. В основном гранатами.

— Те еще заразы, — вставил свои пять копеек еще один игрок, назвавшийся Димычем. — Был я у них как-то в отделе. Шик-блеск, евроремонт, мрамор, зеркала, пол такой чистый, что жрать с него можно. А эти ходят все в пинжаках, деловые такие, по телефончикам чирикают. Один смартфончик — как моя получка за полгода. Чисто агенты Малдеры… Можно подумать, вся страна на них держится. А чем занимались? Педофилов не ловили, наркобарыг не ловили, бандитов тоже. Это не угрозыск. А они, типа, по террористам и революционерам спецы. А где у нас в Сибири такие звери? Только людям мозги колупать мастера. Зато гонору… Мы, мля, новое дворянство. Вот и сейчас… — Он указал за окно, где, насколько Александр помнил, раскачивались на щите трупы. — Высоко забрались, большие люди.

Хлопнула дверь, и Саша сквозь чад и испарения увидел знакомый грузный силуэт. Разговор стих сразу.

Поравнявшись с Даниловым, Мясник, двигающийся и выглядящий как зомби, кинул ему под ноги рюкзак, с которым Данилов уже успел попрощаться. Не реагируя на приветствия, пересек комнатку и тяжело плюхнулся на пустую койку в углу. Посидел минут пять, подперев кулаком подбородок и что-то тихонько бормоча под нос, потом завалился набок и захрапел.

Стараясь не шуршать, Александр проверил вещи в рюкзаке. Все на месте, кроме дозиметра. На месте и продукты. Он уже смекнул, что с едой у «оптимистов» проблем нет. Все «оптимисты», кого он видел, выглядели сытыми. Нездоровыми, усталыми, но от голода не страдающими.

Мясник заворочался во сне, злобно пробормотал что-то. В комнате повисла мертвая тишина.

Стараясь не шуметь, Данилов решил перекусить — чутье подсказало ему, что делиться с соседями не обязательно. Достал из рюкзака тушенку, сгущенку и сухари. Никто не смотрел на него с завистью.

Надо бы узнать, когда раздача и на какой кусок он может рассчитывать.

Закончив трапезу, Данилов улегся на койку, положил руку под голову и погрузился в подобие анабиоза без мыслей и чувств. Никто его, опять же, не потревожил.

Конечно, здесь все было как везде. История одна и та же. Внезапный удар, кучи погибших, паника, массовый исход. Вернулось в разрушенный город куда меньше людей, чем ушло. А первый месяц пережила от силы половина вернувшихся. Очень немногие, самые сильные и ушлые, сумели закрепиться там, где была пища, — в крупных магазинах, на элеваторах, на хладокомбинате. А остальные, те, кому не хватило места возле кормушек? Их никто в расчет не брал. Периодически лузеры нападали на такие вот твердыни, но почти всегда встречали отпор.

Через три часа комната вздрогнула от рокочущего баса:

— Че расселись, дармоеды, в рот вас через коромысло? Пошли копать. Скоро морозы ударят такие, что хер к мудям примерзнет.

«Мищенко, он же Мясник, мог бы работать боцманом на рыболовном траулере», — подумал Саша. Апатию из комнаты как ветром выдуло. После краткой перебранки народ начал обуваться-одеваться.

— Он редко ошибается, — вполголоса объяснил Илья, когда они последними потянулись к выходу. — Метеозависимый. Когда приходит новый атмосферный фронт, у него башку ломит. И если говорит, что будет еще холоднее, значит, будет.

* * *

Они шли без снегоступов — по деревянным мосткам, переброшенным через завалы там, где рухнули аж два подъезда девятиэтажного дома. Похоже, «добровольные» помощники чистили дорожки исправно.