Сорок дней спустя - Алексей Доронин

«Паук» был голоден. Солнечные элементы на крыльях работали вхолостую. Высоко над ним и над равниной, где проходил его полет, тяжелые тучи двигались на восток, неся с собой темноту, немногим отличную от ночной. Только вспышки молний освещали землю.

Топливные баки был почти пусты, аккумуляторы разряжены наполовину. «Паук» уже выполнил боевое задание и мог умирать, но записанная на процессор из кремния и германия программа предусматривала уход в «свободное плавание», чтобы до конца испытать возможности машины. Там, куда катился мир, подобные ей могли пригодиться.

Рецепторы издалека уловили запах еды, и экспериментальный аппарат Spider-M начал корректировку курса и снижение. Диверсионные группы, заброшенные для подавления ракетных шахт, были снабжены десятью беспилотными летательными аппаратами, подобными этому. То был эксперимент с заделом на будущее, а может, просто воровство или глупость, кто знает, но «Паук» был активирован.

Через десять минут он завис над объектом. Это был труп человека, нашедшего смерть в дыму лесного пожара, но не сгоревшего. Заработал несущий винт, и аппарат весом в пятьдесят килограммов неподвижно завис над целью. Из брюха автономного БИЛА выдвинулся коленчатый щуп, увенчанный острой иглой. В четырех местах он впрыснул под кожу патентованный катализатор. Затем, словно паук в «кокон», он укутал тело человека в специальный мешок, похожий на тот, в которых выносят мусор. Всего через день работающий на метане движок получит достаточно топлива.

* * *

Группа ехала по пустым улицам. Город как вымер. Можно было подумать, что старушка-смерть уже освоила эту делянку, но Владимир знал, что за стенами панельных, кирпичных и деревянных домов сидят двадцать тысяч испуганных человеческих существ. Скоро их оцепенение пройдет, люди изменятся… те, кто выживет. Что-то подсказывало Владимиру: через неделю незнакомые автомобили будут встречать автоматным огнем из чердачных окон.

Но пока все было тихо. Непривычно тихо. Вечером в таких небольших городках на улицах немного народу, но всегда попадаются группки молодежи.

Здесь, вдали от уничтоженного Новосибирска, жизнь только на первый взгляд текла как прежде. Несмотря на вечернее время, в городе не светилось ни одно окно. На улицах было мало брошенных автомобилей — в субботу днем все они наверняка стояли в гаражах.

Выживальщики проехали мимо темного здания администрации.

На асфальте валялся старый монитор с электронно-лучевой трубкой. Похоже, начальной точкой его полета был кабинет на втором этаже, о стекле, в окне которого напоминали только бритвенно-острые осколки в клумбе.

«Запирайте етажи, нынче будут грабежи», — вспомнилось Владимиру.

Он готов был держать пари, что всю новую технику, а также транспортабельную мебель хозяйственные горожане уже растащили по домам. Кто-то успел накарябать на пластиковых панелях фасада размашистое слово из шести букв, начинающееся на «П» и точно определявшее все, что творилось вокруг.

Они проехали мимо книжного магазина. Тот, похоже, был оставлен, но не заперт, дверь нараспашку. Будь у них чуть больше времени, можно было заглянуть. Конечно, нужны были не детективы и фантастика, а энциклопедии, медицинские, сельскохозяйственные и технические справочники. Но у Богданова был «неубиваемый» ноутбук в титановом водонепроницаемом корпусе, специально спроектированный для работы в экстремальных условиях, на жесткий диск загружено почти 500 гигабайт информации — в том числе вся «Википедия», дюжина других энциклопедий, справочники по всем областям знаний, библиотеки. Список постоянно пополнялся с помощью сетевого робота, написанного другом-программистом. Раньше накопление информации было для Богданова развлечением. Но теперь…

Когда из темноты выступили темные громады складских корпусов, Владимир почувствовал легкий мандраж. Так бывает, когда ждешь чего-то годами, вот, наконец, желанное приходит… И застает тебя врасплох.

Они еще могли повернуть назад. Что, если он ошибся, и власть не рухнула?

«Мы же предатели», — совсем некстати подумалось ему.

Он хорошо знал историю и помнил, что единственный путь к победе — в рядах действующей армии или всенародного партизанского движения. Без него никакие «гнезда» и тайники в лесах не спасут.

Но он убеждал себя, что эта война иная. Армии уже нет, а партизанить, кроме них, никто не собирался. Одно Богданов знал точно: если они ошиблись, они не сядут. По законам военного времени за грабежи и мародерство им просто пропишут по десять граммов свинца.

Окружавший склад железобетонный забор был высоким, но знавал лучшие времена и не остановил бы даже ребенка. Богданов поставил ногу в выщербину в бетоне и через мгновение был наверху. Торчавшие из плит арматурины очень помогали карабкаться. Выбрав место, где прыгать было не слишком высоко, а земля казалась помягче, он легко перемахнул на другую сторону. Приземлившись, вытащил из кобуры АПС. Людей он не боялся — вряд ли охрана так ревностно относилась к обязанностям, что продолжала совершать обходы. Но к встрече с овчаркой надо было быть готовым.

В окнах кирпичного здания неподалеку горел свет. Интересно. У них еще и электричество есть?

«Группа захвата» из пяти человек тем временем окружила типовой железный киоск, превращенный в КПП охраны. Дверь была не заперта и широко распахнулась от мощного удара ноги в тяжелом ботинке. Двое охранников осоловело таращились на гостей. Караулка напоминала свинарник — в глаза бросались смятые упаковки от чипсов и пятилитровый баллон из-под пива.

Сидевший ближе к выходу и потянувшийся к помповому ружью чоповец получил прикладом «сайги» в живот и надолго потерял способность воспринимать действительность. Второй оказался сговорчивее и сам открыл ворота.

Караван выживальщиков втянулся на территорию склада.

Действуя, как подсказывал инстинкт, Богданов постучал кулаком в дверь того самого здания, где светились окна.

— Открывай, мля! — крикнул он, сделав знак товарищам приготовиться.

Дверь приоткрылась, появилось опухшее лицо под черной форменной кепкой.

— Какого рожна…

Две пары рук схватили охранника и выволокли наружу, попутно припечатав лбом об дверь и наградив несколькими тычками под ребра.

Четвертый, уже немолодой мужик, сидевший за стеклянной перегородкой в холле, сделал попытку подняться с места, но, заметив помповики в руках ворвавшихся, мгновенно сник.

— Сиди, дядя. А то до пенсии не доживешь.

Всех связали и заперли в подсобке.