Платье цвета полуночи - Терри Пратчетт

А ещё — вопрос возраста. Пожалуй, лет через двадцать, если она попросит о помощи, люди подумают: что ж, даже самая опытная ведьма однажды может столкнуться с чем-то из ряда вон выходящим. И ей, само собою, помогут. Но если она попросит о помощи сейчас, что ж… ей помогут. Ведьмы всегда помогают друг другу. Но все станут думать: так ли она хороша на самом деле? Справится ли она? Надолго ли её хватит? Никто, конечно же, ничего не скажет, но все так подумают.

Все эти мысли промелькнули в её голове за долю секунды. Тиффани моргнула: ведьмы не сводили с неё глаз.

— Самоуверенность — лучший друг ведьмы, — сурово подвела итог матушка Ветровоск.

Нянюшка Ягг согласно покивала.

— В чём можно быть до конца уверенной, так это в самоуверенности, я лично всегда так говорила. — Нянюшка взглянула в лицо Тиффани и рассмеялась. — Ты думаешь, ты — единственная, кому пришлось иметь дело с Лукавцем, милая? Матушка тоже с ним сражалась, когда была не старше тебя. И в два счёта выпроводила его туда, откуда он пришёл, уж тут ты мне поверь.

Зная, что это бесполезно, — но ведь попытка не пытка! — Тиффани обернулась к матушке Ветровоск:

— Вы не дадите мне пару советов, госпожа Ветровоск?

Матушка, которая уже целенаправленно двинулась в сторону столов с едой, на мгновение задержалась, обернулась и промолвила:

— Доверься себе. — Она прошла ещё несколько шагов, замерла, точно погрузившись в мысли, и добавила: — И не вздумай проиграть!

Нянюшка Ягг хлопнула Тиффани по спине.

— Сама-то я со стервецом не сталкивалась, но слышала, с ним шутки плохи. Эй, а у скромницы-невестушки нынче, никак, девичник? — Престарелая ведьма подмигнула и опрокинула остатки содержимого кувшина себе в рот.

Тиффани лихорадочно размышляла. Нянюшка Ягг способна найти общий язык с кем угодно. Тиффани очень смутно представляла себе, что такое девичник, но кое-что из ассортимента товаров госпожи Пруст подбросило ей подсказку-другую, а уж если и нянюшка Ягг про девичники знает, то можно с уверенностью утверждать, что без спиртного на них не обходится.

— Мне кажется, устраивать такую вечеринку сразу после похорон не вполне уместно, правда, нянюшка? Хотя Летиция наверняка обрадовалась бы возможности поговорить по душам, — добавила девушка.

— Она твоя подружка, да? Я думала, ты с ней уже сама пошепталась.

— Я-то — да, но, боюсь, она мне не вполне поверила, — вздохнула Тиффани. — А у вас было по меньшей мере целых три мужа!

Нянюшка Ягг вскинула глаза.

— Ну, трёх мужей на долгую беседу хватит. Ладно. А как насчёт жениха? Когда у него мальчишник-то?

— А, про мальчишники я слышала! Это когда друзья напоят его в хлам, уведут куда подальше, привяжут к дереву и… Кажется, там ещё ведро с краской и кисть иногда используются, но обычно жениха просто бросают в свинарник. А почему вы спросили?

— О, мальчишники обычно куда интереснее девичников, — объяснила нянюшка. В глазах её плясали озорные искорки. — А что, у нашего счастливца дружки-приятели есть?

— Ну, в замок съехались молодые аристократы из знатных семей, но все, кого он знает по-настоящему близко, живут здесь, в деревне. Мы все росли вместе, понимаете? Но никто из них не посмеет бросить барона в свинарник!

— А как насчёт этого твоего молодого человека? — И нянюшка указала на стоящего рядом Престона. Престон почему-то всегда оказывался рядом.

— Престон? — переспросила Тиффани. — Не думаю, что он настолько хорошо знает барона. И, кроме того… — Девушка умолкла на полуслове и задумалась. «Молодой человек?» Она обернулась к нянюшке; та стояла сцепив руки за спиной и воздев очи к потолку — ни дать ни взять ангел, хотя, конечно, из тех, которые в своё время пообщались с парочкой демонов. В этом вся нянюшка. В делах сердечных — или, если на то пошло, в делах любой другой части анатомии — нянюшку Ягг не проведёшь.

«Но он мне никакой не молодой человек, — запротестовала про себя Тиффани. — Он просто друг. А друзья бывают и мужского пола».

Престон выступил вперёд и сдёрнул с головы шлем.

— Боюсь, мадам, что мне, как военному, запрещено поднимать руку на своего командира. В противном случае я бы с превеликим удовольствием!

Нянюшка покивала, явно оценив многосложный ответ, и подмигнула Тиффани, отчего та покраснела до подошв башмаков. А ухмылка нянюшки Ягг расплылась так широко, что даже на тыкву налезла бы.

— Вот так-так, вот те на, охохонюшки! — заохала она. — Что-то все носы повесили. Повезло вам, что я здесь!

У нянюшки Ягг было золотое сердце, однако если вы натура впечатлительная, то, как только она откроет рот, лучше бы вам заткнуть уши. Но уж здравого смысла-то никто не отменял!

— Нянюшка, у нас тут похороны!

Но предостерегающий тон Тиффани не произвёл на нянюшку впечатления.

— Он ведь был хорошим человеком?

Тиффани замешкалась на долю секунды.

— Он к этому пришёл.

От внимания нянюшки Ягг ничего не укрылось.

— Ах, ну да, я так понимаю, твоя бабушка, матушка Болен, научила его хорошим манерам. Но ведь умер он хорошим человеком? Вот и славно. О нём будут вспоминать с теплотой?

Несмотря на застрявший в горле комок, Тиффани сумела-таки выговорить:

— О да, все, кто его знал.

— И ты позаботилась о том, чтобы умер он легко? Ты забрала его боль?

— Нянюшка, не мне о том говорить, но это была идеальная смерть, лучшей смерти и пожелать нельзя, вот разве что не умирать вовсе!

— Ты молодец, — похвалила нянюшка. — А не знаешь, часом, какая у него была любимая песня?

— Знаю, конечно! «Жаворонков трели», — подсказала Тиффани.

— А, что-то знакомое… у нас в горах она известна под названием «Утром ясным и прекрасным». Давай, делай то же, что и я, и мы быстренько всех приведём в нужное настроение!

С этими словами нянюшка Ягг ухватила за плечо пробегающего мимо официанта, сцапала с подноса полный кувшин, вскочила на стол — легко, как девочка, и голосом бодрым, как у армейского старшины, призвала всех к молчанию.

— Дамы и господа! В ознаменование достойной жизни и лёгкой кончины нашего покойного друга барона меня попросили исполнить его любимую песню. Подпевайте, если дыхания хватит!

Тиффани заворожённо слушала. Нянюшка Ягг давала мастер-класс — или, скорее, мистрис-класс — по знанию людской психологии. Она обращалась с незнакомыми людьми так, словно знала их вот уже много лет, и, как ни странно, люди начинали вести себя соответственно. Сильный и удивительно красивый певческий голос одной-единственной старухи с одиноким зубом во рту подчинял себе всех, огорошенные люди уже ко второй строчке не бормотали, а пели всё громче, а к концу первого куплета все голоса слились в слаженный хор — нянюшка Ягг уверенно прибрала гостей к рукам. Тиффани расплакалась; сквозь слёзы ей виделся маленький мальчик в новой твидовой курточке, слегка попахивающей мочой; он шёл, держась за отцовскую руку, а в небе сменялись созвездия.