Жажда жизни - Олег Кожевников

Наш старый заслуженный трудяга погрузчик «Авант» был ещё в работоспособном состоянии, но использовали его теперь редко. Во-первых, берегли; а во-вторых, грузы мы теперь перевозили на пароконных повозках, а для пахоты использовали быков туров (которых мы теперь называли волами). От коров туров получали молоко, половина которого шла на приготовление масла, сметаны, творога и других молочных продуктов. Если сказать прямо, нам сейчас и охотиться-то нужно было лишь изредка – вполне реально было прокормиться сельхозпосадками и продукцией нашей животноводческой фермы. Но это значило потерять прежнюю форму. Поэтому еженедельно организовывались охотничьи экспедиции на какой-нибудь из двух водопоев. У нас на каждом из них были стационарно установлены большие арбалеты. Ездили на охоту на двух повозках по берегу Мокши. Проходом через расщелину теперь практически не пользовались. А зачем?

Теперь к берегу Мокши, что у водопада, вела хорошо наезженная дорога, а оттуда, часа за полтора, на повозке можно было добраться до первого водопоя. Конечно, этот путь был доступен только через неделю после сезона дождей. До этого всё русло Мокши было заполнено несущейся с бешеной скоростью водой.

Вдоль русла Мокши, на скалах, мы обнаружили месторождение меди, а недалеко от водопада было найдено олово. Так что, кроме охоты, мы теперь периодически становились рудокопами. Чаще добывать руду для производства бронзы не имело смысла, сейчас у нас был даже переизбыток её. Теперь в первую очередь требовался не металл – устойчивый дефицит был в ткани. Мы, конечно, сажали лён и делали из него полотно, но растущую колонию так и не получалось обеспечить тканью с избытком. Слишком процесс получения ткани изо льна был трудоёмким и медленным. Но ничего, скоро дети подрастут, можно будет увеличить посевы льна и более или менее решить вопрос с тканью. Решили же мы вопрос с обувью. Василий так научился выделывать кожу, что в мокасинах, которые он строчил, можно было ходить безо всяких носков и портянок. В учениках у него были и мой десятилетний сын, и первенец Виктора. Так что сапожных дел достижения Василия не умрут, ими ещё будут пользоваться наши потомки.

Всего у меня с Леной было семеро ребятишек, у Сергея с Натальей восемь, а у Виктора с Верой пятеро. В этом вопросе подкачали только Василий с Люсси, у них было только трое. При этом Люсси рожала чаще всех, но, как правило, дети были или мёртворождёнными, или умирали в первый год жизни. У других тоже случались трагедии, и дети умирали, но это было скорее исключение, чем правило. А у Василия и Люсси это было просто бедой. Только каждый пятый из рождённых выживал. Всё-таки никуда не денешься против несовместимости генов. Чудо уже то, что у потомка кроманьонца и неандерталки всё-таки появились дети. А уж как мы только не пробовали лечить их детишек, но всё было без толку.

Самое интересное, что главным лекарем у нас стала сама Люсси – других-то лечила, а своих детей так и не могла спасти. У нашей дикарочки, как оказалось, были колоссальные экстрасенсорные способности. Несмотря на то что она слабо нас понимала и могла произнести всего несколько слов, а абстрактно рассуждать была вообще не в состоянии, но за счёт своих способностей могла даже предугадывать события. А раны заживляла получше любого бальзама. Умела заговаривать грыжи и прочие внутренние повреждения. Бородавки у всех детей вывела. У меня недавно так прихватило поясницу, выпрямиться не мог. И что же? Часа полтора Люсси мне наглаживала спину, после чего я и вовсе забыл, что такое поясница, и пошёл с мужиками тягать брёвна.

Однажды, лет восемь назад, мы охотились на дальнем водопое. Цель была, конечно, не мясо добыть, а попытаться изловить молоденьких жеребят. Подстрелив из арбалета дикую лошадь, мы начали вылавливать её жеребёнка. Но в этот момент из-за засады выскочил саблезубый тигр и бросился на Сергея. Стрела из маленького арбалета его не остановила. Немного изменил траекторию его прыжка Оззи, вцепившийся мёртвой хваткой в заднюю лапу этого монстра. Пока я копьём добил это чудовище, тигр своей костистой лапой серьёзно разодрал плечо и руку Сергея. Тот даже потерял сознание. Бросив всё, мы срочно загрузили моего друга в прицеп «Аванта», и я на максимальной скорости погнал погрузчик к нам в долину. Помню, когда я ехал, был в полном отчаянье. Положение было просто безвыходное – лекарства уже все давно закончились, а отварами и мазями, приготовленными из трав и мёда, Серёгу можно было и не спасти. Так вот, когда я его привёз к пещере, Наталья, хоть когда-то и училась в медицинском институте, упала в обморок. Вера, обмыв отваром ромашки рану, тоже потерялась и не знала, что делать. Тогда к уже начинающему затихать в забытьи Сергею подошла Люсси, прикрыла рану руками и стала что-то монотонно бубнить. Через пятнадцать минут дыхание Серёги нормализовалось, а через час он вообще очнулся и даже попытался сесть. Но я его опять уложил, а Люсси продолжила свои заклинания. Одним словом, через день Сергей был уже совершенно здоров и всё меня ругал, что я бросил в саванне добычу и не поймал хотя бы одного жеребёнка. Вот какими качествами на самом деле обладала Люсси.

Да!.. Совершенно непонятно, почему, обладая такими уникальными способностями, неандертальцы вымерли, уступив Землю кроманьонцам. Ведь даже Люсси, несмотря на свой маленький рост, поднимала такой же груз, как любой из наших мужиков, и в ловкости нам она не уступала. К тому же неандертальцы обладали зачатками речи, а значит, в дальнейшем у них наверняка появилось бы и абстрактное мышление. Они смогли бы изготавливать сложные орудия труда и изобретать различные механизмы. Так в чём же дело?

Не иначе всё дело в различиях нашего отношения к жизни как таковой. Вон, та же Люсси покорно и безропотно воспринимает любое негативное воздействие природы. Уже заранее считает, что это промысел высших сил, и она не может им противостоять. Нет у неё того, что есть у каждого из нас – неодолимой жажды жизни. В любой, даже безнадёжной ситуации мы будем пытаться что-то сделать, чтобы выжить. И ещё у нас есть невероятный природный оптимизм – мы всегда верим, что впереди нас ожидает лучшая доля, и нужно только ещё немного поднапрячься, как всё образуется. Кроме всего этого, мы никогда не довольствуемся тем, чем в данный момент обладаем. Например, шесть лет назад у нас совершенно нормально функционировал генератор, и можно было пользоваться любым электроинструментом. Но мы затеяли изготовление парового двигателя. Три месяца ковырялись с его сборкой, а потом, когда закончили – попользовались им немного и законсервировали до худших времён. Пользоваться электричеством было гораздо удобнее, чем этой тяжёлой конструкцией. Но вот недавно, когда наш генератор опять забарахлил, мы этот паровой двигатель расконсервировали, и теперь он исправно раздувал меха и приводил в движение молот в нашей кузнице. Вот и сейчас Сергей, который быстро освоил ремесло кузнеца, куёт при помощи парового молота гвозди из нашего запаса металла, а подмастерьем у него мой первенец Ванька.

Я сидел в беседке, построенной недалеко от кузницы, и занимался очень важным делом – пытался починить единственный не сгоревший стартёр. Все остальные, когда-то снятые нами с автомобилей, уже безвозвратно были испорчены. Оставался единственный, который мог приводить в движение пилу на нашей пилораме. Если и он накроется совсем, то доски придется пилить по старинке – двуручной пилой. А досок нам нужно было иметь много. Ведь мы собирались начинать возведение нескольких коттеджей. Дети подрастали, и, не успеешь моргнуть глазом, они захотят образовывать новые семьи. Сейчас-то практически все ночевали в большом зале пещеры, разделённом на мужскую и женскую спальни. А потом как? Вот и нужно, пока ещё действовали кое-какие инструменты и механизмы, успеть построить хотя бы несколько домов. Для этого дела Серёга и куёт гвозди, а Витёк с Васей поехали на телеге, запряжённой волами, на лесоповал. Бензопила у нас ещё пока работала. Топливом у неё служил спирт, получаемый путём перегонки на самогонном аппарате браги.